“Некоторые сведения о сэре Томасе Филипсе, баронете…”

By 279538 | Октябрь 19, 2015
Under: 1810-е, библиоманы, библиофилы, коллекционеры
Кунин В.В. Поучительная история о сэре Томасе Филипсе…
Глава первая, в которой сообщаются некоторые сведения о сэре Томасе Филипсе, баронете, его первых шагах на славном поприще, и делается попытка определить истоки его книжной страсти.
(Часть 1).
«У вас доброе сердце и любовь к старым книгам — два качества, которые я уважаю более всего»,— писал Томасу Филипсу один из его современников. «Есть ли сердце у этого человека? – спрашивал другой.— Он снует среди пергаменных гор и проводит там свою бессмысленную жизнь». Мы погрешим против истины, если скажем, что мнения о нашем герое разделились поровну: тех, кто придерживался второй точки зрения, было намного больше. Это при жизни, а после кончины Филипса он безоговорочно был записан историками в библиоманы не заслуживающие снисхождения. Как справедливо замечает А. Манби, ХХ век суровее относится к чудакам, чем ХIХ (тут, правда, надо бы добавить: особенно к чудакам с таким тяжелым характером, как у Филипса) …
Томас Филипс появился на свет в 1792 г., когда отцу его, неженатому землевладельцу, было уже за пятьдесят. Мать будущего библиофила, случайно мелькнувшая на семейном горизонте, понадобилась пожилому джентльмену исключительно для того, чтобы дать ему законного наследника. Эта добрая и милая женщина (ее звали Ханна Уолт он) по суровым английским нравам того времени была полностью отстранена от воспитания сына, в наследственное владение Филипсов не допускалась, но каким-то образом, похоже, все-таки виделась с сыном, а позже переписывалась. Как бы то ни было, наш сэр Томас перед кончиной пошел на невероятное исключение из своих непреложных правил и уничтожил тщательно скрываемую всю жизнь переписку с матерью. Это делает ему честь, доказывая, что патологическая «бумагофилия» баронета имела свои границы. В завещании старый Филипс, скончавшийся в 1818 г., оставил Ханне Уолтон всего лишь 50 фунтов (забегая далеко вперед, скажем, что его сын отказал своей вдове по завещанию вдвое большую сумму, однако, если учесть инфляцию за полвека, щедрость их была примерно одинакова) . Кстати — о баронетстве. Семейство Филипсов никакими титулами не обладало, и сэр Томас стал баронетом лишь благодаря своей женитьбе.
Дом Филипсов, знаменитый Мидл-хилл («Срединный холм» в буквальном переводе), существующий и поныне, хотя несколько перестроенный, расположен в самом деле на холме, возвышающемся над городом Бродвеем (графство Уорчестершир), в ста милях от Лондона по направлению к границе Англии с У эльсом. В описании дома, сделанном при покупке его старым Филипсом, значатся вестибюль, обеденный зал, гостиные, кабинеты, крытые галереи, полдюжины спален и отдельно — библиотека. Дом и вправду был уютным и благоустроенным, пока не превратился стараниями нашего героя в нечто уму непостижимое.
Здание из серого камня в центре большого поместья (6 тыс. акров) при всей своей массивности не лишено некоторой английской элегантности. Дом виден только спереди и сбоку, сзади он закрыт холмом, поросшим каштанами и пихтами, скрывающими в густой зелени дворовые постройки и кухни. К парадному входу ведет узенькая вьющаяся дорожка, высокие кусты лавра протягивают ароматные ветви к окнам первого этажа, птицы в погожий весенний день не замолкают с утра до вечера. На юго-восток из окон дома открывается бесконечная панорама ухоженных английских долин и низких, будто игрушечных, холмов, окаймленных на горизонте четко прочерченными линиями гор, самые высокие из которых находятся уже в Уэльсе. Словом, райский уголок этот Мидлхилл, и можно себе представить, как горько было сэру Томасу навсегда покидать его в конце 60-х годов, да еще чуть ли не собственными руками разрушать все, что там можно было разрушить без применения бульдозера и динамита.
Но пока что (1811) юный Томас Филипс отправляется из дому ненадолго: в знаменитый Оксфорд, чтобы стать юристом. Однако, кажется, только года через три этот прилежный студент знаменитого университета обнаружил, что в Оксфорде читаются лекции по юриспруденции. Чем же он занимал все свое время7 Может быть, вырвавшись из-под родительской опеки, стройный и недурной собой юноша предался естественным для его возраста развлечениям Отнюдь нет, спиртного сэр Томас всю жизнь терпеть не мог, а женщин сей фанатик-протестант и пуританин воспринимал как третьестепенное приложение к библиофилии. Все свои деньги этот человек тратил с детских лет только на одно: книги, рукописи — груды и пачки, связки и листочки исписанной бумаги. Откуда взялась такая страсть? Боюсь сказать сколько-нибудь определенно. Манби замечает, что решающее влияние оказал на Томаса Филипса отец его университетского товарища, знаменитый собиратель древностей Уильям Бедфорд.
Но вывод основан лишь на том, что Бедфорд рекомендовал молодого библиофила в Общество антикваров в 1819 гЛ Кто знает, может быть, странная в своей непреодолимости страсть к книгам иной раз возникает от детского одиночества, от обделенности материнским теплом. Это наблюдение, подтвержденное примерами С.А.Соболевского и Томаса Филипса, разумеется, не может претендовать на всеобщность.
Еще дома, до Оксфорда, у шестнадцатилетнего Томаса была библиотека в 110 томов (не считая школьных учебников и латинских классиков), и он составил первый в своей жизни каталог; вступив на обетованную землю Оксфорда, он вскоре оказался по уши в долгах — за купленные книги. Отправляя сына в учение, почтенный фермер не очень расщедрился на карманные расходы. Велико же было его удивление, когда вместо просьб о «прибавке» он стал получать из Оксфорда… посылки с книгами и рукописями. Занятый хозяйственными делами и не склонный к переписке вообще, Филипс-старший ответил на первую такую посылку письмом: «Я получил книги, которые ты послал, но у меня не было времени прочесть их, и я не могу высказать о них свое мнение — предоставляю это тебе. Но могу сказать другое — ты не имел права покупать их, не заплатив всех своих долгов. Ни один человек в здравом уме не допустит, чтобы его расходы превышали его доходы».
Это вполне английское поучение натолкнулось на вполне английское нежелание с ним считаться. Мы недаром поминали Диккенса в начале рассказа! Всю жизнь сэр Томас Филипс библиофильствовал шире, чем позволяли ему средства, пользуясь своеобразной тогдашней европейской системой кредитования — покупки делались задолго до оплаты счетов. На склоне лет он возмущался: «…книгопродавцы посходили с ума, они требуют оплаты книг чуть ли не до того, как покупка дошла по почте до покупателя».

 

Comments are closed.