Кунин В.В. Поучительная история о сэре Томасе Филипсе и несравненной ФИЛИПСИАНЕ.
Глава седьмая, в которой завершается «век внука» и происходит последний поворот в судьбе Филипсианы.
Читатель помнит, что наша история начиналась с несостоявшейся встречи Алана Манби с Томасом Филипсом. Между тем в его доме будущий исследователь Филипсианы все же побывал и с 82-летним мистером Томасом Фицроем Фенвиком побеседовал. Это произошло в 1938 г. Манби и не подозревал тогда, что пройдут годы и в хранилище Оксфордского университета он станет изучать необъятный документальный архив Ч’омаса Филипса. Цель его визита к Фенвику была совсем иная – молодой библиофил и библиограф хотел познакомиться с остатками знаменитой коллекции и послушать рассказ о ней. Это был тот самый случай, когда историк, отправившись в дорогу за прошлым, вдруг с изумлением обнаруживает, что оно еще остается настоящим — живет, пульсирует, страдает и радуется.
Серлистэйн-хаус производил впечатление изысканного дворца — осколка старой Англии, сохранившегося после первой мировой войны и дожившего до начала второй. Бесконечные анфилады комнат, огромные зеркальные залы, галереи со стеклянными потолками-крышами; массивная мебель времен королевы Виктории; персидские ковры, портреты предков и другие работы мастеров на стенах. У посетителя могла возникнуть естественная мысль: как любовно и бережно сохранил мистер Фенвик дом точно в таком виде, в каком он был при баронете Филипсе. Поистине безграничны парадоксы времени, характеров и обстоятельств!
Чопорные слуги подали изысканный обед, который прибыл прямо из кухни на электротранспортере, проложенном в подземной галерее. Засим юный книжник робко попросил показать ему библиотеку. Но его ждало разочарование. Старый Фенвик сокрушенно покачал головой и сообщил, что «библиотека закрыта для посетителей». Это было довольно неожиданно, и наступила некоторая неловкость. «Не огорчайтесь,— улыбнулся радушный хозяин,— несколько самых интересных рукописей принесут нам в гостиную». Видимо, ритуал демонстрации сокровищ Филипсианы был продуман до мелочей. Фенвик позвонил в колокольчик, и дворецкий тотчас ввез в зал две тележки с кодексами и свитками от IX до ХУ1 века. Фенвик показывал одну рукопись за другой и, обнаруживая безукоризненное знание дела, говорил об их содержании и оформлении. Спустя много лет Манби писал: «У него была редкая способность поучать без покровительственного тона и дать собеседнику почувствовать, что он .может вставить в беседу нечто существенное. Два часа прошли для меня незаметно в осмотре самой прекрасной коллекции рукописей, которую я когда-либо видел в частных руках. Я даже впал в оцепенение, пораженный блеском старины, и с тех пор часто вспоминаю обаяние и бескорыстную доброту мистера Фенвика, который пожертвовал целым вечером, чтобы доставить удовольствие совершенно невежественному юноше, к тому же совсем ему чужому».
Томас Фицрой Фенвик скончался 1 сентября 1938 г. Частная его жизнь сложилась не слишком гладко. Он был женат дважды; похоронил обеих жен, оставаясь бездетным. Второй брак его встретил неожиданное сопротивление матери — миссис Кэтрин Фенвик; дело в том, что Томас Фицрой женился на вдове-католичке; миссис Кэтрин Фенвик, видно, позабыла те трудные времена, когда она была Кэт Филипс, или, может быть, взыграла в ней кровь сэра Томаса, но вторую жену сына она в Серлистэйн-хаус не допустила. Вот и пришлось Томасу Фицрою сооружать домашний очаг заново (правда, Филипсиану он уже с прежнего места не трогал). После Томаса Фицроя Фенвика остались значительные средства, об источнике их мы уже рассказали. Все это, вместе с Серлистэйнхаусом и Филипсианой, наследовал один из его племянников — Алан Джордж Фенвик. Сей последний в книгах и рукописях толка не знал. К тому же началась вторая мировая война.
В сентябре 1939 г. британское правительство решило реквизировать Серлистэйн-хаус для нужд министерства авиационной промышленности. Все, что находилось в «библиотечном крыле», было без разбора свалено в подвалы. Никогда больше Филипсиане не суждено было вернуться в зал манускриптов, в большой библиотечный зал и другие помещения, заботливо оберегавшиеся Томасом Фицроем Фенвиком. Полвека посвятил коллекции ее основатель, полвека — его внук, третьего библиофила такого масштаба в роду Филипсов не оказалось. Возникла задача неимоверной трудности: заново разобрать пергаменный и бумажный хаос. Создавалось впечатление, что эта пещера Али-бабы никогда не оскудеет! Уже в 1944 г. стало ясно, что восстановить Серлистэйн-хаус в прежнем виде и предо ставить библиотеку в распоряжение ученых Фенвикам не удастся.
Оставался единственный выход — отыскать книжную фирму, которая отважилась бы купить оставшуюся часть Филипсианы полностью и взяться за ее разборку. На такой шаг решились братья Робинсоны, владельцы старой английской букинистической фирмы, основанной в Ньюкасле в 1871 г. и имевшей филиал в Лондоне. Во время войны книжный магазин Робинсонов не прекращал торговли, хотя соседние здания были разрушены прямыми попаданиями бомб, а в окнах магазина не осталось ни одного стекла. Прежде чем вступить в контакт с владельцами коллекции, Робинсоны побывали в США и выяснили, что там, с легкой руки Розенбаха, среди книжников ходят о Филипсиане совершенно фантастические слухи, которые пригодятся для рекламы. Возвратившись, Робинсоны предложили Фенвикам, не глядя, 100 тыс. фунтов за содержимое подвалов Серлистэйн-хауса, и соглашение было достигнуто 3 сентября 1945 г. При этом Робинсоны с большим трудом получили банковский кредит (под рукописи, да еще точно неизвестно какие, банки не столь охотно дают деньги, как под бриллианты или картины известных художников) .
90% оставшихся рукописей и книг к тому времени не были каталогизированы — так что солидные книгопродавцы шли на серьезный риск. Тут же они едва не совершили непоправимую ошибку (но, к счастью для них, дело расстроилось), предложив Гарвардскому университету (США) все рукописи за 110 тыс. фунтов, Робинсоны рассчитывали получить таким образом гарантированную небольшую прибыль, а потом с выгодой продать печатные книги. Но ни Гарвардский университет, ни Британский музей денег от своих попечителей на приобретение рукописного «кота в мешке» не получили.
Представитель Гарвардского университета профессор И. Джексон все же побывал у Робинсонов. Любопытна его оценка культурной роли Филипсианы: «Я был потрясен огромностью сосредоточенного там материала, но также несколько озадачен, когда мне попадалась рукопись за рукописью, уже где-то напечатанная. Ибо на протяжении всего XIX столетия Филипс и Фенвики позволяли ученым переписывать рукописи. Это относилось и к французским романам, и ко многим классическим текстам, хотя встречались, конечно, и важные исключения… Это привело меня к выводу, что я не должен рекомендовать Гарварду купить коллекцию в целом — меня ведь спрашивали о том, насколько большое научное значение имеет эта библиотека, а не о том, есть ли в ней прекрасные и ценные рукописи». Профессор Джексон предсказал братьям Робинсонам, что скоро они благословят день, когда решились на свою «авантюру».
Первые контейнеры из подвала Фенвиков достигли Лондона в сентябре 1945 г. и были помещены в нанятом Робинсонами доме на Гордон-сквер. Однако 25 заведомо ценных рукописей были предварительно изъяты по указанию казначейства для обеспечения банковского кредита на случай финансового краха фирмы. 1 июля 1946 г. новые владельцы Филипсианы выставили на аукцион у Сотби 34 лучших манускрипта. Между научными учреждениями, библиотеками и библиофилами, стосковавшимися по редким книгам и по аукционам, разгорелась яростная битва. Один только первый аукцион принес пораженным Робинсонам половину уплаченных ими денег (казначейство тут же возвратило задержанные рукописи!). На аукционе, как и прежде, хозяйничал Розенбах. Ему достались «Провансальские песни», иллюстрированные миниатюрными портретами трубадуров (XIV в.). Библиофилы-миллионеры вырывали друг у друга средне вековую рукопись Вергилия с 12 миниатюрами (каждая размером в полстраницы); «Басни» Эзопа с 35 миниатюрами, переписанные в Италии примерно в 1480 г., и т. д.
11 ноября 1946 г., на следующем аукционе, в центре внимания оказались документы бывшей английской колонии Джорджия, ставшей одним из американских штатов. По поручению тогдашнего египетского самодержца короля Фарука были приобретены для его библиотеки 8 томов бумаг Наполеона I (многие из них касались похода в Египет) . Один из английских банкиров завоевал на аукционе переписку знаменитого герцога Мальборо и тут же преподнес дорогую покупку (около 2 тыс. фунтов) здравствующему потомку герцога — премьер-министру Уинстону Черчиллю. Словом, книжная вакханалия бушевала вовсю! Несколько раскрытых тайн Филипсианы поразили книжный мир: на аукцион была представлена брошюра 1754 г. «Дневник майора Джорджа Вашингтона». Это сочинение первого американского президента, написанное, когда он еще не рассчитывал на президентство, не появлялось на книжном рынке с 1880 г. И вообще в мире существуют лишь семь экземпляров брошюры. 10 мая 1955 г. она была продана в Нью-Йорке на специальном аукционе за 25 тыс. фунтов. Второе «потрясение» — «История Трои», первая книга, изданная англичанином (Брюгге, 1475 г.). В свое время Филипс сетовал на то, что «куда-то задевал» эту важную книгу и никак не может ее найти. Историки книги и библиофилы не упускали с тех пор случая, чтобы объявить сэра Томаса «типичным библиотафом», зарывшим среди хлама первую книгу, отпечатанную английским типографом У.Кекстоном. По инерции это обвинение и это определение кочуют из работы в работу и по сей день. Увы, подобных грехов на совести сэра Томаса немало, но велика и его заслуга в сохранении от гибели всего, о чем мы рассказываем!
Упомянем еще несколько перлов, принесших славу и доход фирме «Братья Робинсон»: знаменитое раннее армянское Евангелие, с которым сфотографирован сэр Томас; Ювенал и Гораций Х века; ранняя греческая рукопись «Одиссеи»; книга Дж. Боккаччо «Дома благородных мужчин и женщин», переписанная в Туре в 1475 г. (с иллюстрациями), и многое другое.
С наследниками владельцам Филипсианы, прямо скажем, не везло; у обоих братьев Робинсонов детей не было. Убедившись, что источник, оставленный когда-то уорчестерширским баронетом, не оскудевает, уставшие от бесконечной переписки и распродаж, Робинсоны решили в 1956 г. закрыть дело и, уйдя на покой, без помех разобраться с помощью специалистов в том, чем они владеют.
Первый их шаг после этого был разумен и не лишен благородства — они безвозмездно отдали Бодлеане весь личный архив сэра Томаса, что и позволило Алану Манби создать свой небывалый в библиофильской литературе документальный свод, а нам, сделав из него выборки, подготовить эту повесть.
Теперь, утомив читателя-библиофила перечислением многих великолепных рукописей и изданий, которых он не только не имеет, но и не видит, мы завершим рассказ о Филипсиане. Еще только одна вставная история и короткий эпилог.

admin1930-е1940-е1950-ебиблиоманыбиблиофилыбукинистыраспродажиредкие изданиярукописисобирательствоКунин
Кунин В.В. Поучительная история о сэре Томасе Филипсе и несравненной ФИЛИПСИАНЕ. Глава седьмая, в которой завершается «век внука» и происходит последний поворот в судьбе Филипсианы. Читатель помнит, что наша история начиналась с несостоявшейся встречи Алана Манби с Томасом Филипсом. Между тем в его доме будущий исследователь Филипсианы все же побывал и...