Trinity-Old-Library

Кунин В.В. Поучительная история о сэре Томасе Филипсе и несравненной ФИЛИПСИАНЕ.
Эпилог.
Синдром Филипса.
Кто же был он, сэр Томас Филипс — безумец со всеми признаками библиомании, замучивший себя и окружающих и не принесший пользы человечеству, оставив свое имя лишь в летописи глупых нелепиц и вредных чудачеств, которых не счесть в истории? Или энтузиаст и бессребреник-собиратель, ничего не желающий для себя лично и пекущийся исключительно о пользе общей?
Попробуем, разделив бумажный лист пополам, сопоставить некоторые pro и contra в делах и характере человека, о котором вы прочитали.

1. Томас Филипс собрал огромное, невиданное в истории количество книг и рукописей, будучи убежден, что человечество не должно дать погибнуть плодам своей духовной деятельности.
Создание исторического архива такого масштаба — несомненная его заслуга перед человечеством.

Он не «собрал» все эти рукописи и книги, а нагромоздил их без всякого плана и смысла. Многие важнейшие документы, которые могли быть давно изучены и опубликованы, чуть ли не полтора века скрывались в недрах Филипсианы (а кое-что не найдено и по сей день).

2. Томас Филипс был совершенно бескорыстен, он не преследовал никаких денежных целей; он не эксплуатировал чьего-либо труда, работая без устали над формированием коллекции больше пяти десятилетий.

Он поднимал цены, что не столько спасало рукописи, сколько делало их недоступными национальным библиотекам. Если бы то, что сосредоточилось у Филипса, своевременно попало в публичные библиотеки, специалисты разобрались бы с этим без излишнего «надрыва»

3. Томас Филипс страстно любил книгу. Намного опередив свое время, он понимал огромное значение сохранения архивов. Полезную роль сыграла «всеядность» Фи-липса: «пустяковые бумажки, которые он свято берег, оказывались подчас важнейшими документами эпохи. Он был не другом, а самым настоящим врагом книги, поскольку изымал ее из обращения, не позволяя книге работать. Всякая коллекция требует дисциплины в обращении с нею. Иначе она превращается в хаос, ничего не дающий уму и сердцу.
4. Томас Филипс был альтруистом, готовым предоставлять рукописи и книги в пользование ученых. Он мог сутками, забывая о сне и отдыхе, обсуждать то или иное приобретение. Ему ничего не нужно было для себя и для своей семьи – все он ставил на службу будущим поколениям. Он был тщеславен и заносчив. Он не желал понять, что его знаний и сил никогда не хватит на то, чтобы распорядиться такой библиотекой. Это был домашний тиран, замучивший и обездоливший ни в чем не повинных родственников.

 

Как легко догадаться, подобную дискуссию можно продолжать еще долго. Проще всего, конечно, признать, что Томас Филипс — явление противоречивое и неоднозначное. Но еще вернее, на наш взгляд, будет назвать его фигурой типической в истории библиофилии, ибо в его характере (разумеется, в утрированном и донельзя гипертрофированном виде) просматриваются те черты, которые свойственны многим и многим библиофилам разных времен и народов. Просветительские стимулы, радость чтения, эстетическое наслаждение творением переписчика или типографа, наконец, «охотничий инстинкт» собирателя трагикомически соединились в их душе с малопочтенным чувством собственности.
Но если так, то, может быть, «синдром Филипса»— это синдром самой библиофилии?
Однако во всей этой повести есть ведь не только – морально-психологический, но и книговедческий аспект. В ней два главных героя — Филипс и Филипсиана. Миграция книг, история формирования книжных собраний, взаимоотношения между библиофилами и библиотеками — все это вопросы, изучаемые книговедением. Более полутора веков длится уже история библиотеки Филипса. Не было такой страны в Европе, откуда не стекались бы книги и рукописи в это хранилище. И в то же время нет, кажется, и такого уголка, где не оказались богатства Филипсианы после ее расформирования. Кто знает, может быть найдется когда-нибудь историк, который изучит дальнейший путь тех материализованных плодов духовного развития человечества, которые — в тесноте, да не в обиде! — побывав в обществе друг друга в уютном пристанище на границе Англии и Уэльса, разбрелись потом вновь по белу свету. Ведь только когда личное соединяется с общезначимым, возникает общественный интерес к явлению, как это случилось с библиотекой Томаса Филипса.
В заключение еще одна цитата: «Вот уже многие годы мой муж увлекается собиранием книг. Наша небольшая квартира превратилась в филиал научной библиотеки. Книги повсюду: на шкафах, на тумбочках, на столах и даже на кровати… Естественно, ни он, ни я, ни сын не в состоянии все их прочитать… Книги приобретаются, записываются в специальную тетрадь и ставятся на полки. Встает вопрос: что важнее2 Книги, которые никто не читает и никогда, возможно, не прочтет, или питание, одежда, театр2 А ведь эти книги кому-то очень нужны!»
Письмо это написала не Элизабет Филипс и не Кэтрин Фенвик. Оно принадлежит нашей соотечественнице и современнице и напечатано в «Литературной газете» 9 июня 1982 г.

adminархивыбиблиоманыбиблиофилыколлекционерысобирательствоКунин
Кунин В.В. Поучительная история о сэре Томасе Филипсе и несравненной ФИЛИПСИАНЕ. Эпилог. Синдром Филипса. Кто же был он, сэр Томас Филипс — безумец со всеми признаками библиомании, замучивший себя и окружающих и не принесший пользы человечеству, оставив свое имя лишь в летописи глупых нелепиц и вредных чудачеств, которых не счесть в истории?...