А.Кизеветтер. «…но в этих невзрачных лачугах находились истинные сокровища книжной старины»

By admin | Январь 20, 2013
Under: 1880-е, букинисты, книжная торговля, мемуары, Москва, публикации
Comments: Комментарии выключены

А.Кизеветтер. Московские букинисты. Воспоминания.
Часть 2.
С сухаревскими воскресными торгами могли конкурировать по подбору завлекательных для библиофилов приманок только вербные торги. На Вербной неделю — сначала на Красной площади, потом на Театральной — ежегодно устраивались базары. Здесь также значительная часть торга принадлежала букинистам.
Все же все эти и сухаревские и вербные торжища для заправских охотников за книжными редкостями служили лишь, как бы сказать предварительным смотром того, чем может в данный момент похвастать тот или иной букинист. А для серьезных переговоров и операций солидные искатели антикварных сокровищ отправлялись в те постоянные лавки букинистов, в которых находились основные склады их товара. Обыкновенно эти лавки имели виды каких-то таинственных полутемным логовищ. Воздух здесь быль затхлый и спертый. В полумраке завлекательно обрисовывались очертания книжных груд, которые помещались и на полках и на полу — от пола до потолка, — а где-нибудь там, в таинственной глубине такой битком набитой книгами лачуге, вы, несколько привыкнув к полутьме разглядывали, наконец, фигуру копошащегося человека. К этой фигуре должно было отнестись с почтением. Перед вами был маэстро антикварного дела, собеседник Тихонравова, Забелина, Барсова и других знатоков книжной старины. Картуз, долгополое пальто, сапоги бутылками, — заурядный мелкий мещанин! Но в поле духовного зрения такого мещанина умещалось иногда великое богатство умственной культуры прошлых эпох: и древней письменности, и старопечатных книг, и всевозможных редких изданий XVIII и XIX веков. Все это умещалось в его голову в таком же сумбурном беспорядке, в каком быль навалены товары в его лавке. Но сам он в этом видимом хаосе умел как-то разбираться, держась за какую-то ему одному ведомую путеводную нить.
Если бы вы спросили у него каталог его коллекций, он бы расхохотался. К чему каталог, когда он мог в любой момент, протянув руку, безошибочно нащупать в бесформенных книжных грудах нужную книгу? Как он ухитрялся это делать, — было тайной для всех да, думаю, и для него самого, но безотчетно и интуитивно он властвовал над своими книжными грудами, как некий маг над подвластными ему духами *.
В таком виду сохранился в моей памяти облик типичного московского букиниста времен моей молодости.
Я очертил схематической типы интересных людей этого рода.
Скажу теперь насколько слов о некоторых отдельных представителях этого типа.
Мир московских букинистов всегда изобиловал чрезвычайно оригинальными фигурами.
На моей памяти двумя главными средоточиями букинистской торговли в Москвы были — часть Сретенки, примыкавшая к Сухаревке и «Пролом» на Никольской. Сретенка была усеяна лавочками букинистов. Из числа владельцев этих лавочек сразу запоминалась фигура Толченова. Он быль совершенно глух. На прилавке у него лежали аспидная доска и грифель. Покупатели писали на доске свои требования и запросы, а он отвечал им весьма косноязычно. Эти ответы всегда искрились остроумными шутками, что не мало содействовало его популярности среди покупателей.
«Пролом» быль нечто оригинальное. В стене Китай-города в одном мест есть узенькие воротца; пройдя в них, вы попадаете на маленькую, тесную площадку, с которой есть узкий ход на Никольскую улицу. Эта то площадка и была гнездом крупных букинистов. Она почти вся была заставлена их лавочками, деревянными, невзрачными, но в этих невзрачных лачугах находились истинные сокровища книжной старины.
Стоить заговорить о «Проломе» (так называлось все это место), чтобы тотчас вспомнилась характерная фигура А.А.Астапова. В мире букинистов он был известен под прозвищем горбуна. Горбатый, в благообразном длиннополом сюртуке, он имел вид старозаветного начетчика. В 1880 году он приобрел громадную библиотеку Бодянского и это послужило началось его широких антикварных предприятий. Астапов быль букинистом архаического типа. Но его сила заключалась в тонком проникновении в психологию покупателя.
Встречая клиентов, он сыпал веселыми рассказами каламбурами, остротами, а между тем ощупывал глазами своего покупателя. наблюдал за тем, как тот спрашивает нужную ему книгу, и тотчас угадывал, с кем он имеете дело. Смотря по итогам этих наблюдений, назначалась и соответствующая цена книгами и рукописям.
Часто захаживал в лавку Астапова Тихонравов, — ревностный собиратель рукописных древностей. Тогда словоохотливый Астаповы переходил от веселой болтовни к восторженным хвалам знаменитому деятелю по книготорговле Н.И.Новикову, перед памятью которого он положительно благоговеть. Помню, как на публичной лекции Ключевского о Новикове, я заметил в публика Астапова. Надо было видеть, как он сиял, слушая из уст Ключевского характеристику своего любимца.
Астапов оставил после себя печатные «Воспоминанiя»** — любопытный памятник ума, лишенного образованности, но одаренного здравым смыслом и житейской опытностью.
В истории букинистского дела, может быть, самый интересный вопрос состоят в том, как добывали букинисты книжные собрания для своей торговли. Но это в то же время — и самый темный вопрос. Много нужно было опыта, такта, ловкости и знания людей, чтобы во-время проведать, где намечается выгодная покупка, и опередить конкурентов. Всего чаще в лавки букинистов попадали библиотеки умерших ученых в том случае, когда наследники не дорожили осиротевшей библиотекой. Тут, можно сказать, следом за гробовщиком, пробирался в дом букинист. Много интересного могли бы порассказать букинисты о приемах, которыми они пользовались, что. бы пробрести нужный им книжный товары.
Но подвинуть их на рассказы об этом было не легко. 3десь они были скупы на сообщения. Профессиональная тайна оставалась, большей частью, непроницаемой.
А. Кизеветтерь
* Правда, некоторые букинисты, например, Астапов, делали попытки еще в 80-х годах составлять и даже издавать каталоги, но ничего из этого не выходило. Только П.П.Шибанов принялся за это дело серьезно и, можно сказать, положил начало антикварной каталогизации в настоящем смысле этого понятия.

.** Воспоминания старого букиниста. Три статьи в журнале «Библiографическiя 3аписки», 1892.

А.Кизеветтер. «… выудил я, например, из лотка мелкого букиниста первое издание «Путешествия Радищева»

By admin | Январь 9, 2013
Under: 1880-е, 1890-е, библиофилы, книжная торговля, Москва, редкие издания, случаи
Comments: Комментарии выключены
А.Кизеветтер. Московские букинисты. Воспоминания.
Часть 1.
Едемъ на Сухаревку !
Что могло быть милее и завлекательнее этого призыва для москвича-библиофила восьмидесятых – девяностых годов?
Заслышав такой призыв от своего товарища по собиранию книжных редкостей, я вылетал из своей комнаты, и через несколько минут мы уже трусили на конке по направлению к Сухаревой башне.
Сухаревка ! Сколько воспоминаний связано у меня с этим именем от тех времен, когда я быль весь погружен в исторические разыскания и составлял свою историческую библиотеку.
Еженедельно по воскресеньям на большой площади у Сухаревой башни происходило грандиозное торжище. Вся площадь была заставлена бесчисленными балаганами, в которых продавалось решительно все. Народу толпилось тут видимо-невидимо. Толкотня шла страшная. Сквозь эту толкотню мы энергично протискивались в тот заветный угол площади, где расставляли на показ свои богатства и приманки московские букинисты.
Бесконечными рядами стояли тут предлинные прилавки, и на них корешками вверх ютились книги, книги, книги бесчисленное количество книг. У этих прилавков теснилась публика особого рода. В молчаливом напряжении вперяли в это книжное богатство свои уснащенные очками глаза рьяные библиофилы, среди которых не редкостью было заметить ученого с именем, гремевшим на всю Россию. Тут же замирали от любопытства и мы — тогда юные студенты, либо молодые доценты. Вдруг из гущи обложек и переплетов взглянет на тебя такая книжная редкость, что при виде её дух захватит и начинается между продавцом и покупателем игра в кошку-мышку.
Поездка на Сухаревку была важным делом в жизни библиофила. Ибо во-первых, всякий уважающий себя букинисты считал необходимым выставлять на Сухаревском торжище наиболее заманчивые новинки своих коллекций, а во-вторых, в те блаженный времена, когда еще не начали появляться антикварные каталоги Шибанова, многие продавцы не имели ясного представления о степени ценности своего товара: иной раз дорожились зря, а иной раз вдруг спускали за умеренную цену истинную жемчужину.
Появленье и распространение Шибановских каталогов положило конец привольным временам для охотников за старыми книгами. В этих каталогах Шибанов ставил очень дорогую расценку книжным редкостям, ну и, разумеется, все продавцы стали более или менее равняться по этим расценкам.
Как-то раз (давно-давно это было) выудил я, например, из лотка мелкого букиниста первое издание «Путешествия Радищева» и заплатил за него сущие пустяки — около полутора рублей. Объяснялись такие случаи — во-первых, невежественностью продавцов, а во-вторых, тем обстоятельством, что продавцы эти иной раз приобретали по случаю после какого-нибудь умершего специалиста целую библиотеку да гроши и, не разбирая и не систематизируя купленного, пускали всей массой на свой лоток, наблюдая лишь да тем, чтобы общая сумма от поштучной продажи дала барыши по сравнению с затраченными на нее грошами. Но, продавец при этом и не подозревал, что в этой массе иной раз находилась такая редкость, подлинная стоимость которой превосходила стоимость не только всей партии, но и вообще всего выведенного им на Сухаревку запаса.
Конечно, такие инциденты могли происходить только в практике мелких букинистов, а не у тех тузов антикварной торговли, которые были знатоками своего дела и к компетентным советам и указаниям которых прислушивались с уважением даже крупные ученые, как Тихонравов или Забелин.
Ист. Временник Общества друзей русской книги. Вып. 3.

С.Лифарь. «… интересы Дягилева раздваиваются: он живет Русским Балетом и своими «книжечками»

By admin | Январь 5, 2013
Under: 1920-е, библиофилы, публикации, собирательство
Comments: Комментарии выключены

ДЯГИЛЕВ — БИБЛИОФИЛ.
Часть 1.

Все знают Дягилева — устроителя выставок, создателя «Мира Искусства», выставки исторических портретов, создателя Русского Балета; не многие знают о том, что Дягилев быль библиофилом, и совсем уже немногие знают о том, какое место в его душе занимало это библиофильство, какою всеизгоняющей, всеиспепеляющей страстью в последние годы его жизни становилось его книжное коллекционерство, уводившее его далеко от интересов его Балета и грозившее убить Русский Балет.

Коллекционеры, собиратели знают, что существует особый микроб коллекционерства, и знают, что этот микроб один из самых опасных, так же точно проникающий в организм и отравляющие кровь, как и микробы азарта, карточной игры, как и все микробы какой бы то ни было одержимости — мании, изгоняющей все другие страсти.

В С.П.Дягилеве всегда быль этот микроб — тогда еще, когда он, 23-хлетним молодым человеком начинал, по словам А.Н.Бенуа, «со страстью обзаводиться нарядными вещами, покупать картины, увражи, мебель и всякая редкости» и, вернувшись из заграничного путешествия с целой галереей картин, писал Бенуа: «Заявляю, что в будущую зиму отдаюсь в руки Шуры и торжественно делаю его смотрителем и заведующим музеем Serge Diaghileff.

Дело, кажется, пойдет не на шутку и, быть может, в насколько лет мы совместно и смастерим что-нибудь порядочное, так как фундамент заложен солидный, впрочем…. остальное молчанье. Храню все свои приобретения в тайне чтобы не умалять эффекта».

В наступившей после этого кипучей организаторской деятельности Дягилеву некогда было заниматься коллекционерством – микроб коллекционерства мало проявился во вне, но он не переставал быть в его крови и только до поры до времени притаился. Но и в период Русского Балета Сергей Павлович занимался собиранием картины сперва для Мясина, потом для меня, и от времени до времени покупал книжки для библиотеки своего секретаря, Б.Е.Кохно.

Болезнь коллекционерства вспыхнула в 1926 году со страшной силой и как будто по самому ничтожному поводу: так часто начинаются серьезные болезни. Б.Е.Кохно приобрел для себя граммофон и стал его иногда ставить… И вдруг Сергей Павлович увлекся граммофоном, но как увлекся! — Началось с увлечения граммофоном, как передачей музыкальных произведений — каждый день после репетиций мы собирались и часа два-три слушали музыку, а кончилось самым болезненным коллекционерством дисков: Сергей Павлович рыскал по Парижу и по Европе (и сколько времени убил на это!), в поискать какого-нибудь недостающего у нас диска — особенно коллекционировал он пластинки Таманьо, Шаляпина. Карузо — и дрожал от радости, когда находил их. Как ни серьезно была эта граммофонная болезнь, все же она была предвестием более серьезной болезни — пусть прекрасной, значительной, высокой, достойной и проч. и проч. и проч., но болезни.

В том же 1926 году Дягилеву как-то попалась «книжечка», которая его заинтересовала, и началась новая полоса жизни, новая страсть, которая стала вытеснять все, которая и стала угрожать Русскому Балету: Дягилев сталь книжным коллекционером. Началась новая жизнь, появились новые друзья, дягилевская балетная книжка стала заполняться адресами книжных магазинов, антикваров, библиофилов, знатоков книг.

Окружение Дягилева не придавало большого значения его собиранию книг, а некоторые и слегка подсмеивались над его новой «страстью», — я с ревностью и ужасом смотрел на то, как эта страсть начала брать верх в душе Дягилева над всеми его страстями и помыслами, и знал, что не далек день, когда червь коллекционерства подточит Русский Балет.

И день этот наступил.

В 1927 — 1928 гг. интересы Дягилева раздваиваются: он живет Русским Балетом и своими «книжечками», попеременно загораясь то тем, то другим, «книжная» и «балетная» «полосы»: чередуются, но по мере того, как Дягилев начинает уставать от жизни и стареть (последние два года Сергей Павлович сталь заметно стареть), его все более и более тянуть к молчаливым, тихим, верным, надежным друзьям — книгам, подальше от шумной сцены с её сутолокой и неверными, изменяющими друзьями.

Ист. Временник Общества друзей русской книги. Вып. 4.
С.Лифарь. Дягилев – библиофил.

С.Лифарь. «…В Риме все было удачно… нашел чудную, потрясающую русскую книгу…»

By admin | Январь 5, 2013
Under: 1920-е, библиофилы, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены

ДЯГИЛЕВ — БИБЛИОФИЛ.
Часть 2.

Собирал Дягилев книги дилетантски — что попадет под руку, но и тут сказалась счастливейшая волшебная палочка, данная судьбою Дягилеву для открывания кладов.

«Попадались под руку» ему ценнейшие и редчайшие вещи полной и прекрасной сохранности: «Часовник» русского первопечатника Ивана Федорова (дефектный экземпляр., без первых страниц хранится в качестве русской книжной святыни в Петербургской Публичной Библиотеке), два экземпляра сожженного при Екатерине II издания книги Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», автографы Лермонтова и Глинки,  автограф Пушкина, культ которого был всегда у Дягилева, — дыхание захватило у него и сердце забилось, когда он приобрел этот автограф. Коллекционерство все расширялось и расширялось: к собиранию книг прибавилось собирание автографов и портретов, Дягилев начал «заказывать» рукописи писателям, и ему. уже рисовалось новое великое русское культурное дело в крупном масштабе – в «дягилевском» масштабе «Мира Искусства», Исторической (действительно исторической) выставки русских портретов и русской оперы и балета за границей. Дягилев уже видел громадное книгохранилище с рукописным отделением, которым будут пользоваться русские ученые за границей, и которое станет центральным очагом русской культуры. Дягилев мог оправдывать перед собой свое коллекционерство тем, что он сохраняет и спасает для России её великое культурное сокровище, но он постепенно втягивался в коллекционерство для коллекционерства.

В сентябре 1927 года Дягилев был в Риме — конечно, не для «скверной оперы» и не для Вячеслава Иванова, с которым он проводил вечера, а для «книжек». Закрылись книжные магазины («главный книжник тоже заперт до 12 октября», писал С.П., в Риме сразу оказалась «пустота отчаянная», и Сергей Павлович уехал во Флоренцию, откуда писал мне: «В Риме все было удачно… нашел чудную, потрясающую русскую книгу и кое-что еще».

Книга действительно оказалась «потрясающей», и тот, кто продал ее, не знал, что она представляет собою («славянская книга», т.е. такая же непонятная, как китайская) и мог только предполагать, что она ценная, так как она находилась в богатейшем собрании из 30 редчайших изданий на разных языках, Эта книга была – «Апостол» первопечатника Ивана Федорова.

Из Флоренции Дягилев поехал в Мюнхен — опять удачная (в книжном отношении, конечно) поездка, о которой он писал мне из Парижа (12 октября 1927): «В Мюнхене было очень хорошо. Об книгах уже не говорю — просто залежи, я пропадал целые дни у книжников и с дивными результатами».

30 марта 1928 года мы давали в Ницце балетный спектакль – гала, который устраивала внучка Пушкина леди Торби. Леди Торби была исключительно любезна с Сергеем Павловичем — он ее совершенно очаровал — и обещала ему оставить в завещании одно из писем Пушкина к невесте, Н.Н.Гончаровой, которое она так ревниво хранила у себя и не только не опубликовывала, но и никому не показывала. После разговора с леди Торби Дягилев сталь бредить письмами Пушкина и поставил себе целью во что бы то ни стало иметь не один обещанный ему автограф, а все 11 писем Пушкина.

В следующему году, совсем незадолго до своей смерти, он добился своего: леди Торби умерла в том же 1928 году, её муж великий князь Михаил Михайлович очень нуждался и ко всему относился с полнейшей апатией, дочерей его Сергей Павлович подкупил своим шармом, которому нельзя было сопротивляться, и за совершенно ничтожную сумму (чуть ли не за 30 тысяч франков) Дягилев приобрел это бесценное русское сокровище.

Ист. Временник Общества друзей русской книги. Вып. 4.
С.Лифарь. Дягилев – библиофил.

С.Лифарь. «…По преданию… — по этой книге Петр Великий учился чтению…»

By admin | Январь 5, 2013
Under: 1920-е, библиофилы, публикации
Comments: Комментарии выключены
ДЯГИЛЕВ — БИБЛИОФИЛ.
Часть 3.
Дягилев с каждым днем все больше и больше отходил от Русского Балета. В августе 1928 года мы поехали, как всегда, в Венецию. Дягилев начинает создавать планы — книжные и балетные. В следующем месяце, в сентябре, мы должны были ехать в Грецию. Дягилев очень много хлопотал об этой поездке и заручился большим количеством рекомендательных писем (в том числе и от Венивелоса). Сергей Павлович мечтал об этом путешествии. готовился к нему: конечно, не Афинский Акрополь и Дипиллонское кладбище, не Гермес Олимпийский, не Микенские Львиные ворота влекли к себе Дягилева, а Афонская гора, где могу найтись старый церковно-славянские и русские «книжечки» и рукописи. По возвращении из Греции Сергей Павлович мечтал найти большую квартиру в Париже (а впоследствии и отдельный дом) — и уже подыскивал ее — устроить в ней свое книгохранилище и заниматься книгами.
А Русский Балет? Большая реформа (не развал ли?) ожидала Русский Балет: он должен быль быть разбит на две неравные части. Одна, маленькая труппа, человек в 12, во главе со мной, выделялась для новых художественных исканий, должна была преследовать исключительно художественно-студийная цели.
Дягилев хотел построить в Венеции, на Лидо, театры для меня и для моей избранной труппы по моим чертежам и подарил мне уже все занавесы и декорации Пикассо, Матисса и Дерена с тем, чтобы я заказали с них копии для него. Большая труппа, идейно питаемая маленьким театром-студией, должна была материально питать и студию и книгохранилище (ничего другого от неё не требовалось, и никак иначе она уже не интересовала Дягилева); резиденцией её должно было оставаться Монте-Карло, откуда она должна была разъезжать на гастроли по всему свету (и в особенности по Америке). Эти планы мне яснее всего говорили, что Русский Балет идет к концу, к развязке, которая уже недалеко.
С книгами было связано много волнений: то Сергей Павлович боялся, что высылаемая ему книга пропадать на почти или будешь попорчена в дороге, то ему казалось, что он сделали «непростительную» ошибку, не дав той цены за книгу, которую с него запрашивал книжник — «и теперь она уйдет, может быть, уже ушла, уже продана другому.» (книжный бюджеты быль велик и своей тяжестью обрушился на балет, но, в качестве общего правила, Дягилеву удавалось очень дешево покупать редчайшие издания). То волновался Сергей Павлович по поводу того, что скажут знатоки о миниатюре Жуковского, о неизданном письме Пушкина или новой рукописи Лермонтова (помню. как волновался Сергей Павлович, когда ему казалось, что он нашел новую, неизданную повесть Лермонтова), а вдруг это совсем не Пушкин и не Лермонтов ?».
Получение пакета с книгами, в особенности с давно жданными книгами, стало событием едва ли не более важными, чем балетная премьера: Сергей Павлович радостно нервничает,  распаковывая пакеты и вынимая одну книжку — одно сокровище за другим.
На занятия книгами уходило много времени: лежа на постели в сапогах, Сергей Павлович на долгое часы уходил в изучение книжных каталогов и обдумывал путешествия не за танцовщиками и танцовщицами, не для заключения контрактов, а за книгами. Как часто он «дополнял» редкие экземпляры, вырывая листы из одних экземпляров, в том числе и из изданий, присылавшихся ему для просмотра и вклеивая их в другие… Но больше всего времени уходило у него на составление фишек для каталога — он проделывал большую работу представление о которой может дать содержание одной из фишек, которую я для примера привожу ниже.
«Азбука. Напечатана Василием Федоровым Бурцовым «в царствующем граде Москве», «по повелению его царя государя и великого князя Михаила Феодоровича» и «по благословению… патриарха Иоасафа Московского и всея России», в 24-ое лето царствования Михаила Феодоровича, т.е. в 1637 г.
В послесловие, дающем эти детали, указано еще, что была начата печатанием января 29, а кончена февраля 8 того же года. Книга в 12 ую долю листа, имеет 108 листов, т.е. 216 страниц и гравюру, изображающую училище и как раз сцену сечения ученика. Сопиков (т.1 стр. 5, № 160-163) указывает четыре издания этой азбуки, при чем считает первым то, которое было напечатано в 1637 г. (наш* экземпляр). Он приводит и точное заглавие.
«Букварь языка словенска, сиречь начало учения детям, хотящим учиться чтению Божественных писаний, с молитвами и с изложеньем кратких вопросов о вере»; сочинение Василия Бурцова. Москва 1637 — в 8-ую долю листа». В нашем экземпляре заглавия этого нет — и это соответствует описанию, которое дает «Обозрение славяно-русской библиографии» Сахарова (стр. 109, № 335), где сказано: «Азбука». Печатано Василием Федоровым Бурцовым. 108 листов. С изображением училища. В начале: предисловие вкратце (л. 1-10) и в конце: Сказание како состави святый Кириллъ  философь Азбуку. По Сахарову нет, следовательно, того заглавия, которое приводить Сопиков. Но Сахаров, вопреки Сопикову, считает издание 1637 г. вторым, а первое относить к 1634 г. (см. у него № 310). Книга очень редкая, а сохранности прекрасной.».
По преданию, связанному c этим экземпляром и о котором сообщал Дягилев — по этой книге Петр Великий учился чтению.
* Так Дягилев называет в фишках свои книги.
Ист. Временник Общества друзей русской книги. Вып. 4.
С.Лифарь. Дягилев – библиофил.

С.Лифарь. «…я ограничусь перечислением только некоторых редких изданий …»

By admin | Январь 5, 2013
Under: 1920-е, библиотеки, библиофилы, публикации, редкие издания, собирательство
Comments: Комментарии выключены
ДЯГИЛЕВ — БИБЛИОФИЛ.
Часть 4.
В настоящем очерке я ограничусь перечислением только некоторых редких изданий, хранившихся в библиотеке С.П.Дягилева и ныне находящихся у меня. Так у меня имеются следующая издания XVI века:
Трiодь постная, издания 1561 года в Венеции;
Апостолъ (Деяния и послания Апостольские), изданный в Москве в 1564 первопечатником Ив. Феодоровым и Петромъ Мстиславцемь;
Часовникъ, напечатан в Москве, «в лето семь тысящ семьдесят четвертое, сентября въ 2 день, — совершен того же лета октября в 29 день, в 31 лето государства царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси самодержца и во второе лето святительства Афанасия митрополита…».
До сих поры считали, что до нашего времени дошли только два экземпляра Часовника (один в Российской Госуд. Публичной Библиотеке, а другой в Королевской Библиотеке в Брюсселе). В настоящей статье я впервые сообщаю в печати, что в моем собрании имеется третий экземпляры этого редкого издания. Считаю нужным указать, что ленинградский экземпляр не имеет первого листа. Дягилевский экземпляр моего собрания — полный и совершенно исключительной сохранности. К сожалению, он в шагреневом переплете XIX века.
Часовникъ этот приобретен Дягилевым в 1927 году в Рим у антиквара не знавшего о степени редкости этой книги.
Библиа Руска,— одно из редчайших славяно-русских изданий; напечатана в Праге в 1517 — 1519 году Фр.Скориною. В Дягилевском собрании — два листа из Книги Царств.
В дальнейшем даю краткое перечисление книг более позднего времени, находящихся в моем собрании.
Из книг XVII века  допетровской эпохи отмечу:
очень редкий Служебникъ, напечатанный Андронником Тимофеевым в Москве в 1602 году;
Львовское (1636 года) Евангелие;
Полууставъ (Киев, 1643);
Евхологiонъ Петра Могилы (Киев, 1648);
Лексиконъ Словено-Россiйскiй, сочиненный Памвою Берындою (1653 года);
Трiодь  постная, напечатанная в Москве в 1658 году;
Проповеди Григория Назианзина (Москва, 1665);
киевский Синопсисъ 1674 года;
очень редкое московское издание 1680 года стихотворных переложений псалмов  Симеона Полоцкаго:
Псалтирь рифмотворная;
Грамматика Россiйская, сочиненья Генриха Вильгельма Лудольфа, Оксфорд 1696 г.
Хорошо представлена в библиотеке Петровская эпоха; достаточно назвать славянскую, греческую и латинскую азбуку (Москва, 1701), знаменитую Арифметику Магницкаго (Московское издание 1703 года),
Лексиконъ Треявычный (славянский, греческой и латинской) Феодора Поликарпова (Москва, 1704),
знаменитое издание Символы и емблемата, напечатанное в 1705 году в Амстердаме по желанию Петра Великого;
насколько черниговских изданий Ив.Максимовича (в том числе Алфавитъ  рифмами сложенный 1705 года,
Феатронъ или позоръ нравоучительный 1708 года,Богородице дъво в стихах 1707 года).
Книги, напечатанные по приказу Петра Великого:
переводы с латинского языка Общей  географiи Vareniusa, Москва 1718,
3емноводнаго круга краткое описанье… Ягана Гибнера, Москва, 1719,
Книга уставъ морской, Санктпетербургь, 1720,
Полидора Виргилия Урбинскаго осмь книгь — Москва, 1720,
Книга  Сiстiма о магометанство, князя Димитрия Кантемира — в царствующем Санкпетербурге, 1722;
особо хочется отметить издание 1720 года Феатрона, конфискованного по приказу имп. Еливаветы — издание, сохранившееся в прекрасном состоянии.
Из после-петровскихь изданий назову:
Камень Вър ы Стефана Яворскаго (Киев, 1730);
Немецко-Латинской и Русский Лексиконь (С.-Петербургъ, 1731);
Указы Петра Великого с 1714 до 1725 года (С.-Петербургь, 1739);
Указы Имп. Екатерины I и Петра II (С.-Петербургъ, 1743);
очень редкое издание Апологiя или зашищение ордена вольныхъ каменьщиковь (Москва, 1784); запрещенное и сожженное при Екатерины П въ 1792 году,
Апофегмата (С.-Петербургь, 1745);
переводы книги Дмитрия Кантемира. The History of the Growth and Decay of the Остап Empire Written originally in latin (London. 1756),
Московскiя Въдомости 1758 года.
Очень полно представлена Екатерининская эпоха — так полно, что я только наугад могу назвать некоторые издания, как напр., Сатиры князя Антиоха Кантемира (СПБ. 17621);
Волкова Басни  политичныя и нравоучительныя переведенные съ французского языка (СПБ. 1762);
Сочиненiя и переводы Лукина(СПБ.1765);
Нуму Помпилiуса (Москва, 1768) и Россiаду (Москва, 1786, в типографии Н. И. Новикова), М. Хераскова, комедия 0 время (СПБ. 1772),
Наказъ (СПБ.1767) и Подражание Шекспиру (СПБ. 1792) — Имп. Екатерины II-ой;
Н.И.Новикова — Истopiя о невинномь заточении ближнего боярина (Москва,1785);
Повествователь древности (СПБ. 7176);
Живописец (СПБ. 1793) и
31 том Древней Российской Вивлиофики (Москва, 1788 — 1791 и СПБ. 1786 — 180l);
М.Чулкова — Азбука русскихь суеверий (Москва, 1786);
редкое масонское издание Духовный  вождь Москва, 1784, въ типографш Ив. Лопухина);
Магазинъ свободно-каменьщической (Москва, 1784, в типографии Лопухина);
0тчетъ о путешествiи фельдмаршала графа Б. Шереметева в европейские страны — в Краков, Вену, Венецию, Рим и Мальту (Москва,1773);
Атлас Калужской губернiи, издание 1782 года с 40 прекрасно гравированными планами;
Путешествiе Екатерины II по югу Россти, предположенное на 1787-ой год (СПБ 1786);
Географической словарь Российской имперiи (издание Н.Новикова, Москва, 1788 — 1789);
князя Кантемира Описание историческое, географическое и  политическое Молдавии (Москва,1789); Журналь Петра Великаго (СПБ. 1770 — 1772);
прекрасный экземпляры Деяний Петра Великаго Голикова (30томов, Москва, 1788—1797);
Краткая  истopiя  о происхожденiи  русскихъ  князей (Москва, 1785, в типографии Н.И.Новикова,
Полное издание Санкпетербургскаго Вестника 11778 — 1781);
Еженедельникъ (Москва, 1791).
Из более поздних изданий отмечу очень редкое московское издание 1795 года 0номатологiя (словарь натуральной магии);
Ироическая Песнь о походе на Половцовь удельнаго князя Новагорода Съверскаго Игоря Святославича, писанная стариннымь русскимь языкомъ въ исходъ ХП столъпя съ переложенiемъ на употребляемое нынъ наръчiе. Москва. Въ Сенатской Типографии. 1800. 4о. VIII+46+1+1, табл.
Въ сафьяновомь переплете (обложка сохранена).
Я не перечисляю здесь первых изданий Пушкина и поэтов пушкинской эпохи, равно как и всей литературы XIX века и только упоминаю как об этих изданиях, так и об обширном отдела книг по искусству (так, въ моей библиотеке имеется весь Ровинский) — в кратком очерке невозможно исчерпать тему, к которой я надеюсь еще вернуться.

Какая судьба постигла собрание С.П.Дягилева после его смерти? В 1930 году я приобрел весь архив Сергея Павловича, и таким образом вся его библиотека (более 1000 названий) и рукописное собрание стали моей собственностью; тогда же было выдано Б.Е.Кохно более 135 книг и несколько автографов. В этой части оказались значительные вещи: достаточно назвать два автографа Пушкина (письмо и очень интересный автографы стихотворенья К морю ), записная книжка Жуковского, автографы Гоголя, из книг: Церковно-славянская грамматика, напечатанная во Львове, Путешествiе изъ Петербурга въ Москву А.П.Радищева (1790), насколько первых изданий Пушкина и другие редкие книги.
С. Лифарь

Ист. Временник Общества друзей русской книги. Вып. 4.
С.Лифарь. Дягилев – библиофил.

Ив. Лазаревский. «…немало родовых старинных дворянских библиотек выброшено на рынок…»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1900-е, букинисты, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.1).

За последние 15 – 20 лет вспыхнул большой интерес к русским иллюстрированным изданиям прошлого века и конца восемнадцатого; немало родовых старинных дворянских библиотек выброшено на рынок из своих тяжелых, красного дерева шкафов — хранилищ и попало к антикварам, а оттуда опять в шкафы новых собирателей, не менее любящих книгу и дорожащих ею, нежели их прежние владельцы.
За последнюю четверть века состав наших библиофилов изменился немало. Наряду с людьми науки, литературы и государственными деятелями, все чаще и чаще начинаем встречать представителей старых купеческих фамилий Москвы и Петербурга, страстно прикованных к собранию старой книги. Таковы в Петербурге; Бурцев, Синицын, Малышев, В. Яковлев, покойный Александров, Синягин и др. А из москвичей известны, как внимательные и серьезные библиофилы: Бахрушин, Дунаев, Карпов, Рябушинские, Морозовы, Насонов, Моргунов, Мещерин, Поляков, Рогожин, Саблин, Солодовников, Сырейщиков Барулин, Готье, Солдатенков, Остроглазов, Мазурин, Щапов и др.
Что касается провинциальных собирателей, то их перечислять почти невозможно; по свидетельству одного из наиболее осведомленных наших антикваров-книгопродавцев, часто совершенно неожиданно узнается о существовании в глухом городке провинции изумительного по полноте и сохранности книжного собрания, Наезжая в столицы, никому не говоря о своих сокровищах, такие библиофилы скупают потихоньку все, что есть интересного. Иной раз об их собраниях все же узнает широкий круг интересующихся книгой, иной раз (что гораздо чаще) так и теряются они в далекой глуши. К тому же пока никто не позаботился сделать перечет всех провинциальных владельцев наиболее значительных, интересных книжных собраний.
Естественно, что ввиду возрастающего числа собирателей старой книги, растет и ее цена. Хотя надо сказать, что особенно возвысились цены лишь на все издания восемнадцатого века, преимущественно вышедшие из типографии Новикова, Лопухина и иных масонских деятелей. За 25 лет на них цена поднялась раза в четыре. В восьмидесятых годах антикварный рынок обеих столиц был переполнен подобными изданиями; теперь – же из года в год убыль их настолько заметна, что недалеко то время, когда почти каждая книга XVIII века явится библиографической редкостью. К тому же, надо заметить, что все эти издания печатались в ограниченном числе экземпляров, а многие издания, имеющие отношение к масонству, подвергались конфискациям, и в обращении оставалось не более сотни – другой интересной книги. Еще четверть века назад полки антикваров – книгопродавцев пестрели типичными кожаными с цветными наклейками на корешках и золотым тиснением переплетами книг восемнадцатого века, а теперь, если антиквар случайно попадет на такую книгу, она не доходит до полок его лавки и тотчас подбирается ревнивым собирателем.
Ценность старой книги сильно поднялась и по другим причинам: самый тип собирателя ныне коренным образом изменился; нет уже прежних любителей книги, которые рылись, со страстью и терпением, на развале Сухаревой башни и в лавчонках, разбросанных вокруг нее или на “толкучем” рынке Апраксина двора или Александровского рынка в Петербурге.
Вымерли и поставщики этого товара — букинисты-самоучки, порой даже неграмотные или совсем малограмотные, “по нюху” узнавшие книгу, как то было с известным в свое время букинистом в Апраксином рынке, давно теперь умершим, Никитичем.
Из собирателей наших дней, никто, например, и понятия не имеет о “холодных” букинистах, т.е. о тех, которые в прежнее время с мешком или со связкой книг являлись к собирателям на дом. А среди “холодных” букинистов были имевшие свободный доступ в великокняжеские и царские дворцы. Сравнительно еще недалеко то время, когда Сухаревская площадь и Апраксин двор с окружающими их грязненькими трактирчиками кишмя кишили букинистами и служили притягательным центром для всех собирателей книг. Теперешние же поставщики библиографических редкостей имеют громадные магазины на центральных улицах столицы, должны издавать дорого стоящие каталоги, и, конечно, все это поднимает цену на книгу, интересную для библиофила.

Ив. Лазаревский. «…ценимы всеми коллекционерами те из них, которые не выпускались для общей продажи …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…ценимы всеми коллекционерами те из них, которые не выпускались для общей продажи …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.2).
Одной из самых излюбленных отраслей коллекционирования книги является собирательство русских иллюстрированных изданий. Влечение к такого рода изданиям перешло к нашим коллекционерам из Франции, где на все художественно иллюстрированные альбомы и книги давно уже обращено внимание библиофилов.
Больше всего интересует в старых изданиях описание различных празднеств, фейерверков, увеселительных прогулок, частных усадеб, парков, дворцов и т. п.
Описание фейерверков, до конца восемнадцатого, столетия, представляет собой большую антикварно-книжную редкость; описания эти в продажу не поступали и всегда ценились высоко; на теперешнем же антикварном рынке они не встречаются уже много лет. Находятся иногда в продаже, но и то нынче очень редко, описания коронаций Елизаветы Петровны и Екатерины И; это последнее издание выпущено без обозначения года и места печати; оно самое редкое из всех описаний коронации.
О нем есть такая легенда. Когда императрице поднесли описание ее коронации, оно не понравилось ей, и было приказано его не распространять. В этом описании всего – навсего несколько страниц текста и восемь листов гравюр; гравюры исполнены отлично и вообще непонятно, почему императрица забраковала это издание. П. Ефремов, один из образованнейших русских книговедов, говорил как-то мне, что ему где-то попалось сведение, почему издание Екатерининской коронации было запрещено распространять. Депо в том, что, по мнению Екатерины И, издание было недостаточно пышно и неярко представляло собой торжественный обряд коронации.
Но так или иначе, а издание это является ныне большой антикварной редкостью и цена на него произвольна. Мне известен единственный случай продажи этого издания из известной коллекции гр. Чапского за границу за восемьсот рублей, лет семь тому назад.
Из изданий первой половины девятнадцатого века редки на антикварном рынке, а, следовательно, и очень ценимы всеми коллекционерами те из них, которые не выпускались для общей продажи. Особенно интересны и с художественной (хотя часто “художественность” тут несколько условная), и с библиографической стороны следующие издания: “Описания праздника, данного родными друзьями В.А. Всеволожскому, по случаю дня его рождения в Рябове 28 октября 1822г. Издано в Спб. В 1823 г.”; “Подлинное представление строений и сада находящихся в данном из увеселительных домов, называемом село Кусково и принадлежащем гp. П.Б. Шереметеву”; “Виды села Влахернского, принадлежащего кн. А.Б. Куракину”; “Село Коломенское. Исторические сведения о селе Коломенском. М.1809 г.”; “Увеселительный сад Е.И.В.В.Кн. Александра Павловича”; “Шесть видов Павловска срисованных В. Жуковским, Спб. 1823 год”, “Representation de lа fete donnee par R.M. Imperatrice mere а S.А.I. М-me lа Grande Duchesse Marie de Saxe Weimar 1822а”, “Виды села Грузины”. Стоимость этих изданий произвольная, смотря по сохранности.
История русского быта, картины прежней жизни все больше и больше привлекают внимание наших собирателей.
На помощь их любознательности широко приходят русские издания первой половины прошлого века. Сюда входят все карикатурные альбомы до 1850 г. На первое место среди таких изданий надо выдвинуть интересное и своеобразное издание: “Волшебный фонарь или зрелище санкт – петербургских расхожих продавцов 1813г.” Затем знаменитый -”Ералаш” Неваховича и “Листки для светских людей” Тимма. Редки и ценимы все карикатурные альбомы Лебедева, как-то: “Погибшие, но милые создания”, “Прекрасный пол”, “Колпак”, “Пикник”, “Во всех ты, душенька, нарядах хороша” и др. Альбомы Орловского, Степанова, Щедровского, Федотова и др. также ныне настолько подобраны коллекционерами, что в продаже встречаются весьма редко. Почти все эти издания уже внимательно описаны многими библиофилами, и среди них видное место надо отвести такому знатоку истории русских иллюстрированных изданий, каким является почтенный В.А.Верещагин.
Почти совершенно не встречающиеся в продаже из отдела русских карикатур является “Журнал карикатур на 1808 г.”. По некоторым сведениям, это издание затеял A.Г. Венецианов в начале своей художественной деятельности. Но, как часто бывает с начинаниями самих художников, прочного ничего не получилось и журнал прервался, кажется, на первом выпуске. Досель никому не известно, как он выходил, в скольких экземплярах печатался и куда девались все отпечатанные экземпляры. Напечатали ли их мало, или по каким либо причинам издание уничтожено, но как бы то ни было, экземпляров первого выпуска этого журнала кроме библиотеки покойного П.Я. Дашкова, не имеется ни у кого, даже у самых ярых и многолетних собирателей. Из числа очень редких журналов, иллюстрирующих быт и жизнь начала прошлого столетия, выделяется: «Журнал для милых на 1804 год». Журнал этот издавался неким Макаровым; текст его в большинстве случаев фривольного содержания. Журнал украшался гравированными рисунками, исполненными довольно четко и художественно. За комплект этого журнала любители охотно платят свыше двухсот рублей.
Наши коллекционеры за последнее время особенно пристрастились к видам Москвы и Петербурга, и в короткое время все, что было на рынке в этом направлении, подобрано за довольно высокую цену. Тут надо упомянуть об очень редком издании де ля Барта “Виды Москвы”. Оно вышло в конце XVIII столетия и привлекает к себе внимание тонкостью исполнения и видимой правдивостью передачи уличных сцен того времени. Всех таких листов было около двенадцати. Наряду с этими листами очень высоко ценятся листы К. Тромонина “Достопамятности Москвы”; в полном издании должно быть 70 листов, с приложением особо написанного текста. Такие экземпляры, даже не особенно хорошей сохранности, продаются от трехсот до четырехсот рублей.
Все реже встречаются листы Махаева, гравированные Виноградовым, Грековым и др.; они изображают виды Петербурга и его окрестностей. Листы эти красотой не отличаются, но интересны как памятки своего времени. Цена полного собрания таких листов колеблется в пределах от двухсот до двухсот пятидесяти руб.
Помимо этих видов Москвы и Петербурга, существует много изданий, в которых так или иначе графически отражается внешность русских столиц и иных русских городов. Среди подобного рода изданий надо выделить изданную в 1837 году книгу В. Филимонова “Живописная Россия”. Полных экземпляров этого издания не встречалось уже многие годы, и нет ни одного из молодых собраний русских иллюстрированных изданий, которое могло бы насчитывать эту книгу на полках своих шкафов.
Очень редки, хотя с чисто художественной стороны и не так интересны, исполненные штриховой гравировкой воспроизведения драгоценных памятников искусства, хранящихся в галерее графа Строганова; это издание вышло в свет в Петербурге в 1807 году. Художественную ценность представляет только портрет самого графа Строганова, гравированный Клаубером. Издание это в продажу не поступило, и ныне цена около двухсот пятидесяти рублей.
Чрезвычайно редко изданное в 1861 году Львом Жемчужниковым собрание офортов “Живописная Украина”. Эти офорты выходили в виде бесплатного приложения к журналу “Основа”. Но тонкая художественность этого издания уже давно обратила на себя внимание собирателей, и много лет как цена на офорты Л. Жемчужникова, в полном числе их, с обложкой и фронтисписом, держится в размере несколько сот рублей. Самый дорогой экземпляр этого издания был продан несколько лет тому назад из собрания известного историка Малороссии А.М. Лазаревского с собственноручными пометками Жемчужникова на полях каждого листа офорта за сумму свыше пятисот рублей.
К ценным изданиям, все реже и реже встречающимся у антикваров, надо причислить “Пантеон российских авторов”, “Собрание портретов знаменитых россиян Бекетова”, “Пантеон российских государей Филипповского” и др.
Как редкие и в высшей степени курьезные издания, надо отметить произведения Николая Струйского, а именно: “Эпистола” 1879 года, “Апология к потомству” 1878г. ч. I. Хотя эти издания в художественном отношении значения не имеют, но они очень ценимы, так как печатались. тайным образом в собственной типографии Н. Струйского, находившейся при усадьбе “Рузаевка” Инсарского. Печатались они в чрезвычайно малом числе экземпляров, кустарным образом, в продажу не поступали и раздавались только друзьям и единомышленникам Н. Струйского.
Русские иллюстрированные издания имеют художественный интерес, повторяю, только лишь до половины прошлого века. Начиная с 1860-х гг., изящество и своеобразность художественного убранства книги все больше вытесняется аляповатым, шаблонным и почти всегда грубым и неряшливым, механическим, “художественным” печатаньем, в котором лишнее искать хоть крупицу подлинного искусства. Только за последние годы к типографскому делу привлечены лучшие наши художники, и внешность русских иллюстрированных изданий стала подниматься на большую высоту.
Нет сомнения, пройдет какое-нибудь десятилетие, и внимание наших коллекционеров будет привлечено ко многим теперешним художественным изданиям, уже ныне составляющим библиографическую редкость, как то мы видели доселе по отношению к иллюстрированным изданиям первой половины прошлого века.

Ив. Лазаревский. «…Известно не более пяти экземпляров книги …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1900-е, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…Известно не более пяти экземпляров книги…».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.3).
Среди редкостей, привлекающих наших библиофилов, интересны книги, ставшие редкими и очень ценными благодаря разным случайностям, а также и тому, что они сгорали полными изданиями или, напечатанные за границей, погибали при катастрофах во время перевозки их на кораблях.
К таким книгам относится редчайшее в русской библиографии издание “Новый Завет”, “Het Nieuw Testament Cravenhage.1717″. Он напечатан был по приказанию императора Петра Великого в Голландии в количестве шестисот экземпляров. Каждая страница состояла из двух столбцов: голландского текста и русского. При печатании книги в Голландии столбец для русского текста оставлен был чистым. А в России должны были оттиснуть русский текст. Корабль, на котором был отправлен груз с этим изданием, потерпел крушение. Спасти его не удалось. Каким то образом уцелело несколько экземпляров, вероятно из числа тех, что сухопутным путем были доставлены императору для образца.
Недавно одному библиофилу, г. А.В.П., удалось приобрести экземпляр этого издания с двумя параллельными текстами – русским и голландским. Редкость усугубляется тем, что после смерти Петра Великого духовенство распорядилось уничтожить даже то ничтожное количество, которое имелось “для пробы”, так как этот “Новый Завет” был отпечатан в свое время без надлежащего разрешения духовной власти. Всего до нас дошло не более пяти экземпляров этого издания. Ценность его на книжном рынке очень высока; ни один из известных мне антикварных каталогов за много лет о нем не упоминал.
Затем во время пожара, случившегося в Академии Наук в 1747 г. сгорело издание “Museum Imperialis Petropolitan, Vol I et II”; этот академический каталог был отпечатан в 1742 г., но за пять лет разошелся по- видимому в очень малом количестве, чем и объясняется большая редкость его, сравнительно с другими изданиями той же эпохи.
Такой же участи подверглась книга Сахарова “История общественного образования Тульской губернии” часть первая (больше не издано). Книга эта была отпечатана в Москве в 1832 году, но все издание было перевезено в Тулу, где и погибло во время грандиозного тамошнего пожара 1837 года.

Доселе нет никаких сведений о шестой части книги Свиньина “Достопамятности Петербурга”. Вопрос о ней весьма интересует библиофилов. Книга печаталась в период между 1816 и 1828 годами. Издание было украшено многими гравюрами на стали, исполненными за границей и уже в отпечатках привезенных в Россию. О нем есть такая легенда. Приготовленные для шестого выпуска “Достопамятностей Петербурга” гравюры были отправлены на корабле, который потерпел крушение, и все гравюры погибли. Так, шестой части этого издания и не вышло, хотя в собрании П. Ефремова были подобраны почти все гравюрки из числа пробных оттисков. Старые антиквары книгопродавцы говорят, что им попадались много лет назад подобранные оттиски шестого выпуска, но ни одно книгохранилище не насчитывает этой шестой части “Достопамятностей Петербурга” в своих каталогах.
Много русских изданий погибло во время московского пожара двенадцатого года. Остатки их очень ценимы нашими собирателями книг. Из изданий, которые вышли в тот памятный год, редки следующие – “Историческое сказание о выезде, военных подвигах и родословии дворян Левшиных”, Богдановича “Душенька” (шестое издание) и “Жизнь знаменитого Астраханца или странные приключения Улабира”.
Особенно редки последние два издания. По сведениям старых библиографов от шестого издания “Душеньки” осталось после пожара всего 15 экземпляров; на антикварном рынке их почти никогда не встречается и оценить их трудно. “Приключения Улабира” ценятся чрезвычайно высоко, так как сгорело все издание и осталось только несколько случайно проданных, до поступления в общую продажу, экземпляров.
К числу больших книжных редкостей, чисто библиофильского характера, а не научного или художественного, относятся забавное издание “Дон Педро Прокудеранте или наказанный бездельник”, напечатанное в Москве в 1794 году; оно имеется только в очень немногих книжных собраниях. Книга написана Я. Чаадаевым. Это было обличительный памфлет на одного администратора того времени, некоего Прокудина, игравшего заметную роль в жизни тогдашней Москвы. Он был неумен, чванен и заносчив. Чаадаев высмеял его беспощадно. Тогда Прокудин скупил все издание, выискивая его даже у частных лиц, и торжественно сжег на дворе своего дома.
Известно не более пяти экземпляров книги сочинения В. Алова – «Ганц Кюгельгартен – идиллия в стихах”. Издано в Петербурге, в 1829 году. Алов – это псевдоним Гоголя. “Ганц Кюгельгартен” представляет собой первый опыт Гоголя в стихотворной форме. В “Северной пчеле” и “Московском Телеграфе” появились довольно резкие рецензии, они так повлияли на Гоголя, что он собрал свою книжку и целиком сжег. На антикварном рынке не встречалось ни одного экземпляра “Ганца Кюгельгартена”. Известно, что Гоголь подарил книжку только Плетневу и Погодину, да как то, случайно, проскользнуло к библиофилам того времени два, три экземпляра ее.
Очень редки две книги Некрасова – “Мечты и звуки. Стихотворения Н.Н. Спб. 1840 г.” и “Статейки в стихах. 1-. я и 2- я часть СПБ. 1843 г.” Некрасов не был доволен ни тем, ни другим произведением, критическая печать того времени не поддержала их, и поэт решил изъять из продажи обе книжки. Но денег свободных у Некрасова в то время было не так много, и он не мог сразу скупить издания, а делал это постепенно, и поэтому на книжном антикварном рынке их еще можно иногда встретить, хотя очень редко.

К первоклассным книжным редкостям относятся два издания, которые мне никогда не приходилось встречать у антикваров и которые имеются только в самых изысканных книжных собраниях. У П.Я.Дашкова они были в экземплярах чудесной сохранности. Я говорю о двух изданиях, руководимых Жуковским. Первое – “Fuг wenige. Для немногих” 1818 года. Вышло всего шесть тетрадок этого полужурнала – полуальманаха. Тетрадочки небольшого изящного формата, страничек по тридцати в каждой. И второе – “Муравейник” литературные листы, издаваемые неизвестным обществом неученых людей. 1831 г. Их вышло пять книжек, тоже листов около тридцати в каждой.
Оба эти журнала составлялись при Дворе и авторами большинства статей и заметок были члены Царствующего дома и приближенные ко Двору лица. Затеяны они были главным образом для пособия Императрице Александре Федоровне при изучении русского языка. Сам Жуковский, бывший, как известно, учителем языка у Императрицы, . очень интересовался обоими журналами и умел придать им тонкую литературную внешность. Печатались оба журнала в самом ограниченном числе экземпляров, в продажу не поступали и рассылались только избранному кружку лиц.

Ив. Лазаревский. «…Все это издание отпечатано литографским способом с большой тщательностью …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1910-e, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…Все это издание отпечатано литографским способом с большой тщательностью …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.4).
Среди иллюстрированных изданий прошлого века, отличались художественной работой военные книги.
Тут первое место занимает по степени редкости и художественности всего издания и по своему обширному объему капитальное издание Висковатого “Историческое описание одежды и вооружения российских войск”. Оно было начато в 40-х годах и продолжалось печатаньем довольно долго. Текст и рисунки обнимают свыше 30 больших фолиантов.
В полном виде это издание имеется лишь в очень небольшом количестве экземпляров, и даже Императорская публичная библиотека не может похвастаться тем, что это издание хранится у нее полностью. Известны только три полных экземпляра этого издания, а именно: в Петербурге у Ф.Г. Козлянинова и генерала П.П. Потоцкого, и в провинции – у полковника Потемкина.
Все это издание отпечатано литографским способом с большой тщательностью и внимательным подбором бумаги. Некоторые экземпляры этого издания имеются с раскрашенными от руки рисунками. Неизвестный художник так тонко справился со своей задачей, что некоторые листы представляют собой большое художественное значение. Цена полного экземпляра с картинками в черном виде доходит до трех – четырех тысяч рублей. Определить ценность раскрашенного экземпляра трудно, потому что в продаже он никогда не встречается; что же касается отдельных раскрашенных.томов, то они продавались по цене от трехсот до восьмисот рублей за том.
Очень ценимы Аракчеевские издания, и все они относятся к большим библиографическим редкостям. Среди них особенно редко издание рисунков, изображающих разные виды одежды и амуниции артиллерийских служителей; оно издано “инспектором всей артиллерии графом Аракчеевым в 1807 году”. Это издание, с довольно удачно раскрашенными рисунками, единственное из всех аракчеевских изданий, снабженное иллюстрациями. Художник тщательно вырисовал все детали обмундировки. Эти рисунки были проредактированы самим Аракчеевым; только после тщательного осмотра он пропускал их к печати. Цена такого экземпляра достигает до четырехсот рублей, и в продаже за последние годы он совсем не встречается.
Очень ценимо всеми исследователями военной истории России интересное, но, к сожалению, не оконченное издание “Галерея гравированных портретов генералов и офицеров” Спб. 1833. Издание это оборвалось на шестой тетради; в каждой тетради было по пять портретов, гравированных Вендрамини; в полном числе эти тридцать листов встречаются настолько редко, что – за последние 10 – 15 лет ни один из антикварных каталогов не мог упомянуть о них. К числу редких и интересных изданий с портретами военных деятелей надо отнести издание “Военная галерея Зимнего Дворца”. Спб. 1845 – 48 гг. Это издание в шести томах с 152 портретами, исполненными литографированным способом с оригиналов, писанных Доу, в полном виде встречается чрезвычайно редко. Ценится оно от 150 до 200 рублей. Также редки в полном виде и красивы с художественной стороны портреты издания: “Изображения лиц, отличившихся заслугами в 1853 – 56 гг.”. Это издание, состоящее из 36 тетрадей, с пятью портретами в каждой из них, разошлось полностью еще по подписке и на антикварном рынке с полным перечнем листов совершенно не встречается.
Среди курьезных военных изданий на первое место надо поставить картины, гравированные при участии Карделли и даже порой исполненные им самим с рисунков известного Скотти, а именно: “Двенадцать картин, представляющих победы российской армии над неприятелем в 1812 году. Москва 1814.” Издание этого года чрезвычайно редко и ценится антикварами до трехсот рублей. Но надо сказать, что в 1839 году издание этих картин было повторено, и любители не раз попадались, приобретая новое издание за старое.
Кавказские кампании иллюстрированы несколькими интересными изданиями. Очень ценится издание С. Новоселова “Кавказцы или подвиги из жизни замечательных лиц, действовавших на Кавказе. Петербург. 1857″. Всех портретов и рисунков, исполненных литографированным способом, свыше шестидесяти. В полном виде это издание чрезвычайно редко, и цена его доходит до 400 рублей. Почти совсем не встречается в продаже довольно красивое издание 132 рисунков, изображающих обмундирование российской Императорской армии. Оно выпущено в свет в 1830 г. в Петербурге Белоусовым и Александровым. Издание поступило в продажу в очень ограниченном числе экземпляров. И ныне полный экземпляр его представляет собой большую редкость и ценится свыше пятисот рублей.
К числу очень редких изданий, касающихся костюмов русской армии, относятся воинские уставы времени Елизаветы Петровны, Екатерины I и II и Павла I. Это сравнительно небольшие по размерам, в восьмую и шестнадцатую долю листа, книжки, в конце которых приложены современные военные формы, в большинстве случаев тщательно раскрашенные.
Они издавались с таким вниманием к художественной части, которое в пору и специальным художественным изданиям. Заставки, концовки – все это выбиралось тщательно, и нередко выдающиеся художники того времени приглашались принять участие в нарядном убранстве этих уставов. Одним из наиболее ценимых уставов в библиографическом отношении является устав, составленный и посвященный Петру Великому генералом Вейде в 1698 году. Он был напечатан в Петербурге в 1814 году в самом незначительном количестве экземпляров и стоит ныне свыше полутораста рублей,
Издания старинных военных уставов в настоящее время в продаже у антикваров совсем нельзя встретить. В свое время они в продажу не поступали, печатались в ограниченном количестве экземпляров, и потому только самые старинные библиотеки насчитывают их в ряду своих книг. Трудно определить даже приблизительную их антикварную цену. Пишущий эти строки вспоминает, что лет восемь тому назад из старинной родовой библиотеки потомка героя 1812 года, орловского дворянина Матвеева, был продан экземпляр воинского устава времени Павла I одному высокопоставленному собирателю за 500 с чем-то рублей. Экземпляр был отличной сохранности и иллюстрирован рядом раскрашенных рисунков, изображающих артиллерийское обмундирование того времени.
Большой ценности достигает в настоящее время коллекции карикатур, иллюстрирующих войну 1812 года.
Листы, исполненные такими художниками, как Теребенев, Венецианов и Иванов, и хорошо раскрашенные, ценились всегда довольно высоко. Но с пробуждением интереса к эпохе Отечественной войны ценность их еще возросла, и теперь на антикварном рынке не только нет полных коллекций подобных рисунков и
шаржей, но почти не встречаются даже отдельные листы. К военному отделу надо отнести маленькую забавную книжку, ныне чрезвычайно редкую, а именно: “Подарок детям в память 1812 года”. Это не что иное, как азбука в картинках, исполненных с известных карикатур на французов и на Наполеона Иваном
Теребеневым. Подлинный экземпляр такой книжечки ценится любителями чрезвычайно высоко и достигает 350 рублей. Но надо заметить, что Д.И. Ровинский в конце прошлого века перепечатал эту книжку и перепечатал настолько удачно, так внимательно подобрал новую бумагу под старую, и, вообще, достиг почти факсимильной копии; даже большие знатоки-библиофилы попадались, и новое издание Ровинского приобретали за подлинное.
Нередко русские военные издания, которые, как видно, издавались с чрезвычайной внимательностью с точки зрения их внешней художественности, печатались за границей. Среди таких изданий особенно охотно приобретаются коллекционерами рисунки Верне-Дюбюкура, Габлера, Эккерт- Монтен, Вебера и др. Все эти рисунки в сохранном и полном виде ценятся довольно высоко, и антиквары редко отмечают их в своих каталогах
.

Ив. Лазаревский. «…памятники этой литературы, во-первых, издавались в очень ограниченном количестве …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1910-e, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…памятники этой литературы, во-первых, издавались в очень ограниченном количестве …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.5).
В русской литературе, относящейся к масонству, которой наши библиофилы начинают интересоваться все более и более, трудно ориентироваться: памятники этой литературы, во-первых, издавались в очень ограниченном количестве, во-вторых, сразу же разбирались многочисленными братьями столичных и провинциальных масонских лож. Ведь в последней четверти восемнадцатого никто из крупных масонов не подумал так же о том, как важно было бы для потомства составление подобного списка всех русских печатных изданий о масонстве, и поэтому до нашего времени сведения об изданиях, посвященных различным вопросам масонства, имеются самые отрывочные.
Перечисляя ниже несколько выдающихся по своему значению изданий о масонстве, я нисколько не претендую на полноту своего перечисления, и дать хоть сколько-нибудь систематический список русских масонских изданий не входит в задачу настоящего очерка. Я только делюсь редкими сведениями о некоторых очень редких и малоизвестных изданиях, которые мне попадались.
Первое место, по степени редкости в библиографическом отношении, среди русских масонских книг занимает в продаже сейчас почти никогда не встречаемая книга – “Божественная и истинная метафизика, или дивное и опытом приобретенное ведение невидимых и вечных вещей, открытое через Д. I. П.” – в трех частях. Эта книга была впервые напечатана на английском языке еще в семнадцатом столетии неким доктором Пердэйч; потом она появилась на немецком языке, и уже с этого языка она была переведена на русский. “Божественная метафизика”, имевшая очень большое значение в истории русского масонства, была напечатана в тайной типографии, скрывающейся в селе Пехлицы Рязанской губернии; закончена печатаньем она была в 1787 году; в продажу не поступала, так как число экземпляров ее было настолько ограничено, что только самые выдающиеся деятели масонства имели возможность ее получить. Полиция, уже в то время внимательно следившая за тайными типографиями, сумела напасть на верный след, и несколько экземпляров этого издания были захвачены, конфискованы и сожжены. Долгое время она совершенно не выходила на антикварный рынок; потомки прежних масонов, хотя сами относились к делу масонства холодно, не расставались с ней, памятуя то значение, которое она имела в жизни их отцов и дедов. Теперь у антикваров экземпляры этого издания, всегда в дорогих кожаных переплетах, встречаются очень редко; цена их колеблется от четырехсот до пятисот рублей. Не менее ценится исследователями масонства в России и собирателями о нем памяток небольшая книжка в 59 страниц – “Духовный рыцарь, или ищущий премудрости. 5791″. Печаталась она в неизвестной тайной типографии. Эта книга содержит в себе нравоучительный катехизис франк-масонов; интерес этой книги заключается в том, что в ней изложена вся сущность учения франк-масонов и еще потому, что это – единственное оригинальное сочинение одного из русских масонов восемнадцатого века. Правительство считало эту книжку особенно вредной, тщательно, где только могло, ее выискивало, сжигало и поощряло денежными наградами всякого, представившего властям ее экземпляр. В настоящее время получить ее чрезвычайно
трудно.
Масонами считалось почти священным издание – “Должность братьев 3. Р.К. (то есть Златорунного Креста). Древние системы, говоренные Хризофироном в собраниях Юниоратских с присовокуплением некоторых речей двух братьев”. Все масоны при первом же появлении какой-либо опасности уничтожали эту книгу. Напечатана она в Москве в 1784 году, в типографии масона Лопухина и по причинам, которые доселе не удается выяснить, печатанием не была окончена и обрывается на 128-й странице. Многие наиболее крупные и значительные собрания масонских памяток не имеют этой книги, и мне самому в течение почти пятнадцатилетнего наблюдения за книжно-антикварным рынком не попадалось случая ее покупки. Стоимость ее произвольная. Помнится только, что известный собиратель книг и рукописей по масонству двинский – старообрядческий деятель г. П. предлагал за нее лет пять тому назад петербургским букинистам – антикварам до тысячи рублей, и никто не смог ему ее достать.
Большое внимание вызывает среди собирателей очень редко встречающаяся книга “Теофраста Парацельса химическая псалтирь или философские правила о камне мудрых”. Тотчас по отпечатании этой книги в знаменитой Вольной московской типографии Лопухина ее арестовали и сожгли без остатка. Ценность ее у антикваров колеблется от ста до двухсот рублей.
Эти четыре книги – все, что есть самого значительного и самого редкого в библиографии русского масонства. Немногие из коллекционеров могут похвалиться тем, что они находятся на полках их библиотек. В приводимом мною небольшом списке все, интересующиеся масонством и его памятками, встретят указания на очень мало известные издания; и из них каждое представляет собой серьезную библиографическую ценность.

Очень редко встречается все то, что относится к сочинениям Эккарстгаузена, в особенности “Ключ к таинствам натуры”, “Наука чисел”, “Важнейшие иероглифы”, “Облако над святилищем”. Редки и ценны все уставы и уложения масонских лож; среди них почти не встречается в продаже и очень ценно “Уложение великой масонской ложи Астреи на Востоке” С.- Петербург, 5815. Одинаково редки сборники масонских песен и хоров; они печатались в ограниченном числе экземпляров, в продажу не поступали и раздавались только членам и братьям масонских лож; эти сборники никогда не отмечались, где, кем и когда были напечатаны.

В заключение скажу несколько слов о важном для истории масонства рукописном материале. Особенно ценны среди таких масонских рукописей расцвеченные акварельными рисунками масонских символов, эмблем, сцен ритуалов, учения Резенкрейцеров и т.д. В некоторых, еще уцелевших, старинных помещичьих усадьбах средней полосы России есть и доселе старинные дедовские архивы, а в них много материалов по масонству. Нет, нет, да и проскользнет на рынок такое собрание, и внимательные коллекционеры тотчас его расхватают. Так, одному из самых солидных и знающих в России антикваров – букинистов, В.И. Клочкову, в 1907 г. продано было наследниками Аносова, известного в свое время масона, прекрасное собрание масонских книг и рукописей, теперь уже давно распроданное целиком. В числе рукописей была “Мистическая библиотека”, обнимавшая около тридцати томов; она относилась к первой четверти прошлого века. Трудно сказать, был ли это подготовленный материал для печати или просто масон переводил и вписывал мистические сочинения в одну серию; но только все эти материалы никогда изданы не были. Вся рукопись одного типа in folio, написана превосходным Александровским почерком и украшена многими акварельными рисунками и портретами; все в переплетах чудесного старинного maroquin. Эта рукопись была в 1907 году куплена владивостокским собирателем Леоновым, но по смерти его снова попала в Петербург и теперь находится в собрании молодого коллекционера Л. Жевержеева.
Среди коллекционеров памяток масонства на первом месте стоит Д.Г. Бурылин, чье собрание, хранящееся в Иваново-Вознесенске и ныне все прекрасно каталогизированное, считается одним из первых во всей Европе. Затем идут собрания П.И. Щукина, а среди петербургских собирателей можно отметить Д.М. Остафьева, А.Е. Бурцева, М.Е. Синицына, Н.В. Ефимова, Т.О. Соколовскую и Л.И. Жевержеева.

Ив. Лазаревский. «…первое из таких изданий по степени редкости “Письма о российском театре, нынешнего состояния” …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1910-e, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…первое из таких изданий по степени редкости “Письма о российском театре, нынешнего состояния” …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.6).
История русского театра привлекает особенное внимание наших собирателей, и, так как большинство изданий, посвященных театру, всегда украшено иллюстрациями, то почти все, относящееся к театру, можно отнести и к области русских иллюстрированных изданий. У нас, несмотря на многих собирателей, интересующихся театром, можно назвать только двух-трех, которые бы посвятили себя всецело этому роду коллекционерства, и среди них, конечно, первое место занимает А.А.Бахрушин – в Москве, затем известны в Петербурге И.Ф.Мануйлов и В.В.Протопопов и в провинции В.Л.Лашков (в Кишиневе). Кроме них еще ряд собирателей старается подобрать коллекции русских театральных изданий, но работать им всем приходится совершенно в потемках. Библиография театрального отдела находится у нас в первобытном состоянии. Даже такие библиографы, как Сопиков, Смирдин или Плавильщиков, не выделяли в своих трудах книги, посвященные театру, в самостоятельный отдел, а упоминали о них или в общем литературном отделе или отделе драматической литературы или, наконец, – и это большей частью – в отделе “Смесь”. От Смирдина до наших дней не появилось ни одного издания, которое могло бы заполнить этот пробел, если не считать каталога библиотеки В.В.Протопопова, но и в нем много пропусков, и он не может удовлетворить все требования, которые предъявляются к таким изданиям.
Отсутствие справочных и библиографических работ в области русского издательства театральных книг заставляет наших собирателей доверяться, при определении степени редкости и ценности театрального издания, только каталогам антикваров, где цены бывают совершенно случайны, а полнота или дефекты часто умышленно скрываются, вводя тем собирателей в заблуждение и сбивая с толку.
Сейчас дело обстоит так, что в отделе библиографии русских театральных изданий нельзя не только достать точных сведений, но нельзя и представить себе более или менее ясную картину того, что в этом отделе есть редкого и что рядового. А между тем именно в этом отделе существует много изданий высоко интересных, порой замечательно художественных или мило забавных и наивных, совершенно неизвестных или редко упоминаемых, или даже попросту основательно теперь забытых.
О таких-то изданиях, встретившихся мне, я и хочу рассказать.
В восемнадцатом веке было издано несколько книг, посвященных театру. Сочинения эти хотя и были не столь значительны по содержанию, но представляют собой большой интерес для собирателя; между ними есть несколько таких изданий, о которых приходится только слышать, не встречая их в частных книгохранилищах коллекционеров.
Таково первое из таких изданий по степени редкости “Письма о российском театре, нынешнего состояния” – сочинение Струйского; оно напечатано в 1749 году, в типографии (о ней я ужу вел речь в моих очерках}, находившейся в имении автора селе Разуваевке (!); типография Н. Струйского печатала только одни сочинения господина Струйского, в продажу они не поступали и на антикварном рынке не встречаются; Н. Струйский, богатый пензенский помещик, был малодаровитым человеком, но любил пофилософствовать по вопросам искусства. “Письма о российском театре” были обращены к знаменитому актеру И. Дмитриевскому и весьма забавны по своему содержанию.
К числу очень редких, почти полностью растерянных теперь, изданий восемнадцатого века надо отнести разные оды, песни, приношения и прологи на открытие театров, поздравления разных лиц, бывших причастных к театру и т. д., как например “Пролог на открытие в городе Тамбове театра” (Тамбов, 1786 г.); “Пролог на открытие новопостроенного Петровского театра в Москве” (Москва, 1780 г.); пролог “Господские именины” с хором и балетом, представленный в селе Петровском 15 июля 1791 г., пролог “Кусковская нимфа”, представленный селе Кусково 29 июня 1782 г., “Стихи в честь актера И. Дмитриевского” А Волкова, напечатанная в начале прошлого века на одном листе, “Стихи придворной певицы г-жи Синьковской”. (Петербург 1763 г.) и “Описание маскарада и других увеселений, бывших в приморской даче Л.А. Нарышкина” (Петербург 1772 г.).
Как видно по самим заголовкам этих изданий, они напечатаны были в ограниченном количестве экземпляров, в продажу не поступали, а потому дошли до нас в самых исключительных случаях, почему-либо сохранившихся в старинных помещичьих библиотеках.

Ив. Лазаревский. «…вообще по внешности художественных русских книг это издание занимает первенствующее место …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1900-е, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…вообще по внешности художественных русских книг это издание занимает первенствующее место …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.7).
В области русских изданий восемнадцатого века, имеющих отношение к театру, надо упомянуть о двух сочинениях, относящихся больше к работам, посвященным архитектуре, – это “Эрмитажный театр Екатерины II, построенный Гваренги” и “Планы и фасады театра и маскарадной залы в Москве, построенных англичанином Михаилом Медоксом” (Москва 1797 г.). Второе издание мне не приходилось видеть в полном виде, а первое – это красивое издание, художественно выполненное, со многими гравюрами; оно имеется в нескольких лучших петербургских собраниях старинной книги, но на антикварном рынке уже много лет не встречалось и ценится высоко.
Из театральных изданий восемнадцатого века редки и представляют собой не только антикварный интерес следующие книги, о которых в каталогах книгопродавцев давно не упоминается; достать их теперь весьма трудно, а именно: “Драматический словарь или показание по алфавиту всех российских театральных сочинений” Москва 1787 год, “Танцевальный словарь, содержащий в себе историю и правила танцевального искусства” Москва 1790г., “Танцевальный учитель” сочин. И. Кускова, Спб. 1790 г. (тут забавны рисунки пяти танцующих фигур), “Гаррик или английский актер – перевод Левшина” Москва 1781 г.
Помимо отдельных сочинений, посвященных театру, как, например, “Общие правила театра” Спб. 1805 г. и Павла Сумарокова — “Некоторые рассуждения о А.П. Сумарокове и начале российского театра” Спб. 1806 г. в начале прошлого века было несколько журналов, где вопросам театра отводилось немало места, и коллекционер, увлекающийся книжными памятками по истории театра в России, не может не считать их желанными в своих собраниях. Эти журналы, как верное отражение жизни и духа театра начала прошлого века, навсегда останутся значительнейшими памятниками далекого прошлого русского театра.
Тут вспоминаются: “Талия” – журнал для любителей театра, издание Вельяшева-Волынцева в Москве в период от 1810 до 1812 года, “Журнал драматический” на 1811 год, в издании М. Макарова в Москве, “Драматический Вестник” на 1808 год и иные издания журнального типа более позднего времени и не столь редкие.
В первой половине прошлого столетия выходили журналы — “Репертуар русского театра” (Песоцкого) и “Репертуар и Пантеон 1844 года”, они весьма ценны в полном виде и встречаются редко, но отдельные номера попадаются довольно часто; любительской цены они не имеют никакой.
Собиратели книг, посвященных театру, как-то обходят вниманием отдел старинных изданий различных пьес. Такие издания восемнадцатого и самого начала девятнадцатого века достойны занять видное место на полках любительских библиотек. В восемнадцатом веке, начиная с Елизаветинского времени, вышло немало забавнейших изданий такого рода. Во главе художественно напечатанных пьес восемнадцатого века, конечно, стоит “Начальное управление Олега”, сочинение Екатерины II; оно издано в 1791 году и замечательно по изяществу внешности.
Коллекционерам может нравиться еще более этого издания чудесная книжечка, изданная в 1806 году – “Душенька”. Опера в пяти действиях с превращениями, хорами и балетом. Не только в области театра, но и в области вообще по внешности художественных русских книг это издание занимает первенствующее место; на антикварном рынке оно почти не встречается и ценится очень высоко.
Затем забавны издания – опера комическая “Февей”, изданная в 1789 году, “Волшебный стрелок” романтическая опера Княжина (1824г.), “Девичник или Филаткина свадьба” (1809г.), “Гусарская стоянка или плата той же монетою” (1836г.). Эта последняя пьеса издана с гравированным Галактионовым рисунком Брюлова, изображающим портреты Сосницкого и Асенковой в костюмах садовника и юнкера.
Есть пьесы, история издания которых весьма интересна и мало кому известна. В 1793 году вышла трагедия Княжнина – “Вадим Новгородский”; тут воспользовался случаем свести с автором личные счеты гр. И.П.Салтыков, московский военный губернатор; он донес кому следует, что в монологах проводятся идеи, противные монархической власти и книга Княжнина была уничтожена. Но все же любителям того времени удалось спасти несколько экземпляров ее, которые теперь на антикварном рынке, попадаясь чрезвычайно редко, ценятся очень высоко. Эта трагедия была напечатана, кроме того, в тридцать девятом томе издания Академии Наук “Российский Театр”. Оттуда ее приказали вырвать, и том этот продавался в искалеченном виде. Все хлопоты Княжнина спасти свое детище не увенчались успехом, не спасло даже заступничество кн. Е.Р.Дашковой. Не лучшая судьба постигла и комедию Капниста “Ябеда”, напечатанную в Петербурге а 1798 г. по велению императора Павла Петровича книгу уничтожили, а автора выслали в Сибирь, но, как известно, в тот же день вернули обратно и даже повысили чин. Я видел издание “Ябеды” 1798 года в собрании П. Ефремова. Куда оно попало потом, мне неизвестно.
Мне никогда не удалось встретить редчайшую книжку восемнадцатого века “Четыре арлекина”; издана она в Петербурге в 1733 году. Это маленькие комедии или вернее интермедии переводил В.К. Тредиаковский. Книжка была издана в количестве всего ста экземпляров и сейчас на антикварном рынке не встречается.
Я вел тут речь об изданиях, выходивших в восемнадцатом и в начале девятнадцатого века в столицах. И в провинциях за это время выходило немало театральных изданий и пьес, но печатались они в небольшом количестве экземпляров и если сохранились до нашего времени, то только по шкафам помещичьих библиотек. Мне известны следующие издания того времени:

“Олинька или первоначальная любовь,” опера сочинения князя Белосельского-Белозерского, напечатанная в 1796 году в помещичьей типографии села Яснаго; “Свадьба господина Волдырева”, опера комическая, напечатанная в Калуге в 1793 году.

Ив. Лазаревский. «…Я нарочно перечислил все альманахи, наиболее редкие и ценные …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1910-e, публикации, редкие издания
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…Я нарочно перечислил все альманахи, наиболее редкие и ценные …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.8).
Не только пьесы, но и книги других отделов русской библиографии, изданные в провинции в восемнадцатом веке, считаются наиболее редкими и ценимыми значительно выше московских и петербургских изданий того же времени.
В восемнадцатом и в начале девятнадцатого века наряду с театральными изданиями было немало изданий, посвященных музыке; их нельзя миновать молчанием, тем более, что все эти издания очень редки и ценны. Как мила и забавна небольшая книжечка, изданная в Петербурге в 1773 году – “Курьезная музыкальная штучка, состоящая из одного менуэта, который на клавесине, скрипке и басе играть можно”. Затем идут – “Карманная книжка для любителей музыки на 1795 год”, “Музыкальные увеселения 1774 года в Москве” (в 1795 году). Сколько доподлинно вышло выпусков этого “Магазина” – неизвестно, но одна только первая часть его, отмеченная каталогами антикваров, очень ценится как редкое издание. Наравне с ним по редкости считается “Журнал гитарный на 1810 год”, изданный неким Василием Алферовым. Затем идут журналы “Отечественной музыки на 1806 год”, издаваемый Д. Кашиным, “Журнал для фортепиано на 1811 год”, изданный Нерлихом.
Интерес и внимание к театру рос в России быстро и параллельно росло развитие книжного театрального издательства. В девятнадцатом веке уже появляются серьезные издания, к тому же по внешности большей художественности.
Театральные издания первой половины прошлого века порой достигали такой артистичности в своей внешности, что могут ныне вполне спокойно занять место среди лучших художественно – иллюстрированных русских изданий. Театральным изданиям того времени отдавали свои силы лучшие представители литературного и художественного мира. Эти издания имеют особый отпечаток изящества, выдержанности и тонкого понимания книжных украшений. Можно определенно сказать, что ни один художник того времени, ни один писатель не остался чуждым театру, и все они оставили след в русских театральных изданиях. Уже двадцатые годы дали богатую серию театральных альманахов, этих миниатюрных, таких милых книжек, которые в настоящее время являются завидной приманкой для каждого собирателя книги.
Увлечение собиранием альманахов, и не только театральных, но и общелитературных (тут я позволю себе небольшое отступление от темы моего очерка), растет с каждым годом. Цена на них возросла неимоверно, рынок антикваров насчитывает их все меньше и меньше, и пройдет немного времени, и ни одного такого альманаха нельзя будет найти, кроме самых исключительных случаев. И сейчас уже не найти таких альманахов как: “Северные цветы”, “Невский альманах” и “Полярная звезда”, особенно в хорошем состоянии и со всеми гравюрами. Что касается специально театральных альманахов, то они еще реже литературных.
Интереснее иных театральных альманахов следующие: “Русская Талия, подарок любителям и любительницам отечественного театра на 1825 год”, с пятью портретами, в числе этих портретов — изображения Истоминой, Семеновой, Телешевой и Каратыгина; “Букет”, карманная книжка для любителей и любительниц театра на 1829 год с портретом Каратыгина; “Терпсихора” альманах музыки и танцев на 1827 год с рисунками, изображающими танцующих, и нотами; “Драматический альманах” для любителей и любительниц театра на 1828 год с портретами Семеновой и Сосницкого; “Талия – репертуар домашних театров” Спб. 1833 года с пятью забавными гравюрами. “Драматический альбом театра и музыки на 1826 год с шестью портретами Сабуровой, Львовой, Синецкой, Мочаловой, Щепкина и др.; “Театральный альманах на 1830 год” и более поздний – “Театрал”, карманная книжка для любителей театра, изданный в Петербурге в 1853 году; с красивыми литографиями, изображающими Большой и Александринский театры и с портретами Самойлова, Гризи, Лаблаш, Вольнис и др.
Я нарочно перечислил все альманахи, наиболее редкие и ценные, так как с каждым годом такую “перекличку” составлять будет все труднее.
Первое место среди театральных книг, первой половины XIX века, по степени редкости и ценности, занимает изданный в 1842 году: “Театральный альбом”. До сих пор неизвестно ни одного полного экземпляра этого интереснейшего театрального сборника, изданного А.Башуцким, в литографии Поля. В нем помещены портреты артистов, виды сцены и декораций, и все это исполнено с рисунков таких художников, как Брюллов, Басин, Тимм и других интересных их современников. Даже отдельные листы его чрезвычайно редки и ценятся очень высоко. Странна судьба единственно мне известного неполного экземпляра.
К кому не переходил этот альбом, все владельцы его в скором времени умирали. За последнее время он переходил последовательно из собрания в собрание таких библиофилов, как Ефремов, Апександров, Синягин, и все они вскоре после покупки умирали. Теперь он находится в собрании наследников Синягина.
Очень большой редкостью считается сборник – альманах “Московский театрал”, изданный в 1845 году с восемью рисунками всего в количестве 90 экземпляров; единственный известный экземпляр находится в молодой, но собираемой с чрезвычайной внимательностью, удачей и любовью к делу коллекции И. Мануйлова в Петербурге.
Как первое, так и второе издание оценить невозможно. Они – уники.
Помимо этих двух изданий весьма редкими в библиографии русского театра считаются следующие:
Красиво изданный сборник “Драматический букет” (1859) встречается очень редко. В нем собрано 13 больших литографий, отпечатанных в Париже; то были изображения аристократок – Снетковой, Лядовой, Муравьевой, Стрельской, Леоновой и др. Затем: “Петербургский театрал. Куплеты В. Зотова”; эту забавную книжечку украшают восемь превосходно исполненных Тиммом литографий. “Несколько слов о госпоже Медведевой и об игре главных артистов московской драматической сцены”; издана она в Москве в 1859 году. Издание это очень редко; оно не понравилось самой г- же Медведевой и после выхода из печати было почти целиком скуплено ею и уничтожено. Мне не приходилось видеть экземпляр этой книжки. Редко встречается книжка Григорьева – “В память столетия русского театра”, изданная в Петербурге в 1-856 году с видом Александринского театра и с 26 портретами русских актеров.
Легкомысленные, но красиво исполненные литографии в забавнейшем сборнике “Сильфиды по ремеслу” сделали его довольно редким; к тому же он изящен по внешности. Мне не приходилось видеть, но мне сообщали, что в собрании Е.Н.Тевяшова есть редчайшее ныне издание – “Музыкальный альбом с карикатурами Степанова”, он отпечатан в типографии Поль Пти; в альбоме интересные карикатуры на Глинку, Даргомыжского, Варламова, Одоевского, Львова, Алябьева и др.
Небольшая брошюра Горчакова – “Опыт вокальной или певческой музыки в России”, напечатанная в Москве в 1808 году, почти совершенно неизвестна коллекционерам. И я видел только однажды экземпляр ее у покойного П.Я. Дашкова.
Красивы виньетки в “Северном музыкальном альбоме на 1832 год”.
В 1844 году в форме книжки была издана складная литография около аршина длины и вершков пять ширины, озаглавленная по печатному картонажу “Карикатурные изображения с текстом”. Эта интересная литография, сложенная в восьмую долю листа, исполнена довольно изящно в московской литографии В. Лонгинова и была красиво раскрашена. Изображала она большую группу в виде шествия артистов того времени во главе с Рашелью; всех лиц было приблизительно изображено до пятидесяти. Насколько мне известно, описание этой литографии доселе не издано, видеть ее мне не приходилось, но она есть и в собрании П.Я. Дашкова и была в собрании Ваулина.
Помимо этих книг нельзя обойти молчанием два издания с рисунками Боклевского – “Рисунки к сочинениям Островского”, изданные в Москве в 1860 году и “Бюрократический катехизис, пять сцен из “Ревизора”, изданных также в Москве в.1863 году.
Из курьезных театральных изданий, не имеющих значения ни в литературном, ни в художественном отношении и занятных только по степени редкости их на антикварном книжном рынке, должно упомянуть об альбоме “Бессмертные или великие драматические артисты на дорогах к потомству” – это альбом карикатур – литографий, исполненных в литографии Логинова в Москве, и еще о книжке Левальда “Берегитесь, рецензенты” с рисунками Бируста, издания 1844 года. Последняя маленькая, в несколько страниц книжка известна только в одном экземпляре, находящемся в собрании И.Ф. Мануйлова.
После шестидесятых годов прошлого века библиографическое значение изданий, посвященных театру, падает, а вместе с тем и не вызывает к себе внимания собирателей.
Мои беглые заметки, не претендующие на полноту, конечно, не исчерпывают всей истории русских, театральных интересных изданий восемнадцатого и первой половины девятнадцатого века. Я отметил только то, что попадалось мне в библиографии русских изданий о театре, которая еще ждет своего исследователя.

Ив. Лазаревский. «…Достатки и барыши “холодных букинистов” для того времени были более чем приличные. …»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1910-e, букинисты, публикации
Comments: Комментарии выключены
Ив. Лазаревский. «…Достатки и барыши “холодных букинистов” для того времени были более чем приличные. …».
Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.9).
Раньше чем закончить мои заметки о старых книгах, хочется рассказать о полузабытых ныне бродячих антикварах-книжниках. В половине прошлого столетия они имели большое значение для книжного рынка, а главным образом для наших библиофилов.
О таких книжниках, почему-то называвшихся “холодными букинистами”, никто не вспоминал доселе, и мне удалось собрать о них сведения частью благодаря сообщениям антикваров – библиофилов Н.М.Волкова и В.И.Клочкова, частью благодаря воспоминаниям старых собирателей книг, которым еще памятны эти оригинальные типы.
Такие бродячие букинисты – высшая ступень офеней — главным образом, были известны в обеих столицах в шестидесятых и семидесятых годах прошлого века; к концу восьмидесятых годов они уже исчезают. Их было немного, и они были известны всему литературному и собирательскому мирку; некоторые из таких книжников знали наперечет все значительные библиотеки и умели всегда принести такое издание, какое у данного лица в каталоге не встречалось.
Бродячий книжник своего постоянного угла-лавчонки не имел. С раннего утра и до позднего вечера бродил он с холщовым мешком на плече. Эти мешки, очень длинные, с зашитыми концами, лишь с большой прорехой в середине, куда и вкладывались книги, представляли собой походную лавку такого книжника. Кто являлся покупателем у этих бродячих антикваров?
Круг этот был очень широк. “Холодного антиквара” в длиннополом сюртуке, смазных сапогах, с характерным высоким треухом-картузом можно было встретить и в хоромах знати, и в богатых домах собирателей, и гвардейского офицерства того времени, и в неказистых квартирках литераторов и ученых. Они знали вкусы и потребности своих покупателей; и всегда находили чем заинтересовать, а порой и порадовать ревнивого собирателя. Большинство таких антикваров (ярославские уроженцы, сметливые и изворотливые) прежде служили приказчиками в книжных лавках, но почему-либо не уживались в подневольном труде и шли на самостоятельную торговлю. Достатки и барыши “холодных букинистов” для того времени были более чем приличные. Тогдашняя дешевизна жизни, невысокие цены на антикварные издания со стороны продавцов давали возможность некоторым из таких “холодных антикваров” составить значительные капиталы.
“Трудом праведным не наживешь палат каменных”, и не все “холодные антиквары” отличались честностью и безупречностью в своей торговле, особенно, когда дело касалось случайных покупателей. В большинстве случаев практиковался следующий способ провести доверчивого покупателя. Доставались книги сравнительно редкие и высоко ценившиеся, но не в полном виде, а с вырванными страницами, потом подбирались подходящие страницы по формату и пагинации новых изданий, с артистической ловкостью вклеивались вместо недостававших, и подделка была готова. Такими книгами “холодные букинисты” награждали порой опытных библиофилов. Конечно, более серьезные из холодных букинистов к подобным подделкам не прибегали; у них клиентура была солидная, постоянная, и им не для чего было одной случайной продажей подделки терять богатого покупателя.
Коллекционеры того времени и вообще все люди, интересовавшиеся книгой и пользовавшиеся услугами “холодных букинистов”, весьма ценили их. И по заслугам.
“Холодные букинисты”, зная состав той или иной библиотеки, зная, чего в ней не хватает, и, с другой стороны, хорошо знакомые с тем товаром, который находился у первобытных рыночных книжных торговцев, всегда имели возможность прийти на помощь доставлением нужных изданий; они знали еще, у кого то или иное издание есть в дублете и выманивали его, получив подходящий заказ.
Доставали и расширяли круг покупателей такие “холодные букинисты” оригинальным способом. Наложив полный мешок книг, они отправлялись в места гуляний и вообще туда, где могли встретить подходящую публику; они высматривали, кто, по их мнению, мог заинтересоваться книгами и, подходя, перечисляли все, что у них бывало интересного. Если удавалось привлечь внимание, то букинисты старались узнать адреса, ссылаясь на то, что тут, мол, людно и вынимать товар из мешка неудобно. В большинстве случаев им в адресах не отказывали, и таким образом, завязывалось постоянное знакомство, и клиентура таких “холодных букинистов” росла и росла. Летом столицы пустели; но “холодные букинисты” переносили свою деятельность в лагеря. Особенно гвардейские офицеры того времени давали изрядный доход и часто не только одним приобретением книг, но и займами, расплачиваясь за оказанные одолжения широко, по-барски; и нередко случалось, что такими операциями в течение месяца-двух бродячие букинисты наживали себе деньги куда большие, чем своей торговлей.
“Холодные букинисты” крепко держались друг за друга, представляя собой нечто вроде корпорации. Они никогда не конкурировали между собой, не сбивали цены. Собираясь ежедневно в трактирчиках около Апраксина рынка, теперь уже давно несуществующего, они делились между собой приобретенным товаром, сообразуясь со вкусами и требованиями своих покупателей. Когда предстояла довольно крупная покупка, то почти всегда она делалась сообща, и сообразно взносам каждого, распределялась полученная прибыль. По вечерам они опять собирались, обменивались впечатлениями дня, указывали, что тот или иной клиент просил достать, или распределяли барыши, коль скоро сделка была совершена на товарищеских началах.

Ив. Лазаревский. «…старик Семен Андреевич, по прозвищу Гумбольдт…»

By admin | Ноябрь 22, 2012
Under: 1870-е, 1900-е, букинисты, публикации
Comments: Комментарии выключены

Башилов М.С. - Торговцы книгами. 1860

Ив. Лазаревский. «…петербургский “холодный букинист” старик Семен Андреевич, по прозвищу Гумбольдт. …».

Ив. Лазаревский. Среди коллекционеров. 1914
Редкие русские издания.  (ч.10).
Одними из дольше все державшихся “холодных букинистов”, и притом едва ли не самый характерной фигурой среди них, был петербургский “холодный букинист” старик Семен Андреевич, по прозвищу Гумбольдт. Многие из старых любителей книг обоих столиц (он и в Москву наезжал) помнят его и до сих пор.
Это был презанимательный тип. Откуда он родом, как были его настоящие имя и фамилия, никто не знал. Вероятнее всего, что и сам старик точно не смог бы ответить на эти вопросы, Гумбольдтом его назвал кажется Салтыков-Щедрин (он был поставщиком всех членов редакции “Современника”); и действительно по внешности он очень походил на знаменитого ученого. Он выделялся среди товарищей большой начитанностью, пытливым, саркастическим умом; любил поговорить со “стоящими людьми” о политиках и разных государственных вопросах, нередко высказывая столь здравые мысли, что можно дивиться, как может так судить простой полуобразованный букинист.
Гумбольдт презирал, как он сам говаривал, “регламентацию жизни”. По тогдашнему строгому времени прожить в Петербурге без паспорта нельзя было ни дня, а Гумбольдт прожил, никому не предъявляя своего вида, в течение восьми лет. Он так поступал не оттого, что не имел паспорта, а, просто-напросто, потому, что считал это лишним, как находил лишним иметь квартиру или какое-либо имущество, кроме книг. Если он ходил в баню, что случалось с ним не так часто, то тогда он покупал новое белье, а заношенное оставлял в бане. Где проводил он ночи, не имея даже постоянного угла, — неизвестно; вероятно, в гостиницах, где его знали, на постоялых дворах, а летом – прикорнув где-либо на садовой скамейке.
Круг своих покупателей, главным образом, состоявших из литераторов того времени, ученых и самых видных собирателей,. он не расширял, работая только среди знакомых лиц. Но, вероятно, доходы его были не малы. У него была страсть игры на бильярде и посещение первых театральных спектаклей. В один вечер он свободно проигрывал сотню рублей и не было ни одного, хотя сколько-нибудь выдающегося спектакля, который бы не посетил Гумбольдт, не стесняясь платя за места. И странно бывало, рассказывают старые собиратели, встречать его в своей обычной одежде в первых рядах партера среди нарядной публики.
Старые книги Гумбольдт знал, действительно, превосходно. Знал, где и как можно достать, и то, что другим во век не удалось бы приобрести, он всегда получал.
Гумбольдтом интересовались и в высшем кругу столицы; он имел доступ во дворцы великой княгини  Елены Павловны и великого князя Константина Николаевича. И он не терялся, держал себя ровно, с достоинством, как в бедной квартирке литератора, так и в блестящих дворцах знати.
В литературе о Гумбольдте нет ни одного упоминания, кроме известного стихотворения Некрасова “Букинист и библиограф”. Помните:
БУКИНИСТ.
А вот еще издание. Страсть
Как грязно. Впрочем, ваша власть-
Взять или не взять. Мне все равно:
Найти купца не мудрено.
Одно заметил я давно,
Что, как зазубрина на плуге,
На книге каждое пятно
Немой свидетель.и заслуга.
БИБЛИОГРАФ.
Ай, Гумбольдт, сказано умно.
БУКИНИСТ.
А публика, небось, не ценит
Она тогда свой суд изменит
Когда поймет, что из огня
Попало ей через меня
Две-три хороших книги в руки.
БИБЛИОГРАФ.
Цена? ..
Некрасов вообще очень дружелюбно относился к Гумбольдту. Они выручали друг друга во время проигрышей, и это чаще делал “холодный букинист”, нежели поэт.
В половине восемнадцатых годов, когда “холодные букинисты” перестали торговать, Гумбольдт исчез из Петербурга так же таинственно, как и появился…